— Зато ты у меня сладкая!
Пальцы Трофима ловко поддели ворот платья, скользнули за него. Соня вся вспыхнула пламенем, однако тут же гневно ударила его по руке: из дома выскочил Борис и побежал по дорожке. Следом пулей вылетела Аня.
— Борька, подожди! Мы ведь еще с тобой не договорили.
— Не о чем трепаться. Я жениться на тебе не буду, так мамаше и передай!
Они исчезли за калиткой в том же порядке: Борька впереди, Аня — следом, пытаясь уцепить его за локоть.
Какое-то время Соня молчала, прислушиваясь к бившемуся под ухом сердцу Трофима, потом спросила:
— Неужели так страшно жениться?
— Почему страшно? Нет. Я же на тебе женюсь.
— А если бы вчера ничего не было, женился бы?
Она напряглась, ожидая ответа. Трофим смешно щурился на солнце, пробивающееся сквозь яблоневые ветки.
— Женился бы. Ты мне всегда нравилась, только я думал, что ты и Борька…
Соня выдохнула с облегчением.
— Я тоже думала, что ты и Аня… Ты ведь был так в нее влюблен!
— Она красивая… — пожал плечами Трофим.
Соня обиженно ткнула кулаком в его плечо:
— А я — нет?.. Я уродина? Чего ж ты со мной…
Он закрыл ей рот поцелуем. Соня млела, поглаживая Трофима по щеке. Нет, уродин так не целуют! Это по-настоящему!
Если бы она знала, что целоваться на дереве так замечательно, не потеряла бы напрасно столько времени, все яблони бы с ним облазила. Проблема состояла в том, чтобы удержаться и не свалиться на землю. Вместо того, чтобы приласкать Трофима, приходилось цепляться руками за ствол. Но зато его руки были свободны…
— Эй, молодежь!..
Они так зацеловались, что не заметили прихода мамы Трофима, и теперь тетя Валя смотрела на них со смехом.
— Добрый вечер, будущая невестка! Слезли бы вы с небес на землю, а то падать уж очень больно вам будет.
Соня, смутившись, спрятала лицо на груди Трофима.
— Мам, ты иди, мы сейчас, — Трофим кхекнул, подгоняя мать.
— Ничего-ничего, все мы были невестами и женами. А я теперь буду еще и свекровью!
Покачивая головой и вздыхая на ходу, она ушла в дом.
Трофим слез с яблони и помог спуститься Соне, бросившейся поправлять одежду.
— Трош, посмотри, все нормально?
— Да ладно тебе, мы ж ничего особенного…
— А руки твои где были? — покраснела мгновенно Соня.
— Ну, где надо…
Перед тем как войти в дом, они быстро поцеловались на крыльце — без поцелуя и ласки и минуту терять было жалко.
Тетя Валя активно хозяйничала на кухне и ждала их.
— Дай-ка, невестка, еще разок взгляну на тебя, — поманила она Соню. — Хороша! Ладная ты деваха.
— Теть Валь…
Щеки запылали так, словно по ним больно настегали крапивой. Все-таки мужчинам говорить об этом легче!
— Нет, подожди. Я так боялась, что у моего дурня ума не хватит хорошую девочку в дом привести. Вот и ругались бы с ней с утра до ночи.
Соня усмехнулась:
— А со мной не будете ругаться?
— О чем ругаться? Трофима делить не будем, отдаю его тебе со спокойной душой и сердцем. Эх ты, шалопай, угодил матери…
Она с любовью стукнула его по затылку и заплакала.
— Мам, чего ты плачешь-то? — не понял Трофим. — Я же все сделал правильно!
— Да иди уже, жених!..
Ночью Соне не спалось. Было душно и почему-то тревожно на душе. Промучившись, она встала, накинула на плечи косынку и вышла в сад. Мама легла спать, отец еще что-то строгал при свете керосинки.
— Пап, ты чего не спишь?
— Да вот перила расшатались, починяю, — мотнул тот седым чубом. — Скоро появится молодой да сноровистый зятек, передам хозяйство ему. А ты чего полуночничаешь?
— Не спится что-то…
— Скучаешь по своему?
Соня подумала и кивнула. Утонуть бы сейчас в руках Трофима, почувствовать его губы на своих губах.
Отец отложил дощечку, снял очки и вздохнул.
— Мы ведь так и не поговорили. Неожиданно у вас все получилось или давно загадывали?
Соня медленно покачала головой.
— Понятно, — снова вздохнул отец.
— Что понятно?
Они сидели рядом, и Соня положила голову отцу на плечо.
— Что, запуталась между двумя соснами? Любила одного, а получила другого?
— Не знаю. Может, и не любила вовсе?..
Она никогда не сравнивала их, потому что за именем Бориса мерк белый день. А теперь получается… Что получается?..
— Ты не поторопилась, дочка? — спросил отец, словно прочитав ее мысли, но Соня упрямо покачала головой.
— Папа, мне с Трофимом хорошо, а все остальное приложится, я уверена.
— Охо-хо-нюшки… Отговаривать не стану: Трофим — мужик, и этим все сказано. Будь на его месте Борька, я бы возразил.
— Почему? Разве он такой плохой?
— Да нет… Шалопай, но это пройдет. Не нагулялся он, вот проблема. И гулять долго будет. А тебе нужна крепкая семья, предательства ты не простишь — так уж мы тебя вырастили.
Предательства?.. Нет, не простит — точно!
— Ладно, пойду-ка на боковую. Тоже спать или еще гулять будешь? — отец хлопнул себе по коленям.
— Посижу, папа.
