— Слышала? — Соня победно вскинула голову. — Оставь Троху, пожалуйста! Ты же сама выбрала Борьку, вот и иди к нему.
— Я сама решу, к кому мне идти. А Борька… Дурак и лентяй! Проку от него не будет. А Троха — другое дело. Неужели ты на самом деле думаешь, что нужна ему?
— Конечно, нужна! — возмутилась Соня.
Внутренний голос призывал не слушать Аньку — притопить ее да и сбежать.
— Боишься всю правду услышать? — подначивала Аня. — Ты всегда была трусихой!
— Ничего я не боюсь, только сказать тебе все равно нечего!
Троха за это время успел доплыть до другого берега и лежал теперь, обсыхая, на песке.
Аня плавала вокруг Сони, не давая той сдвинуться с места. Приходилось то и дело отплевываться от попадающей в рот воды.
— Думаешь, что он так любит тебя, что ты ему нужна? — Аня говорила приглушенным голосом, чтобы Трофим их не услышал. Только он и так был слишком далеко от них. — А вот ни капельки он тебя даже не любит. Ты отдалась ему, вот он тебя и пожалел!
— Неправда! — вскипела Соня. От воды — или от набежавших слез — щипало глаза. — Он мне сам сказал, что любит!
— До или после того, как вы переспали? — издевалась Аня. — Ставлю модный купальник, что после!..
— Да кому он нужен, твой купальник?
Соня презрительно оглядела четыре лоскутка ткани — два едва закрывающие груди, и два — еле держащиеся на Аниных бедрах.
— А Троха с меня глаз не сводил сегодня! Если бы он любил тебя, смотрел бы на кого-то еще?
Вопрос резонный, только у Сони был подходящий ответ:
— В этом купальнике на тебя и бык Калигула пялится!
— Ты просто завидуешь, что все ребята смотрят только на меня, а тебе достается жалость!
— Неправда!
Соня потеряла равновесие и ушла под волну, нахлебавшись воды.
— Ты врешь! — еле выдохнула она, вынырнув.
— Разве секрет, что Троха и Борька соперничали из-за меня?
— Это было давно! — не сдавалась Соня.
— В тот вечер на реке Трофим признался мне в любви и предложил стать его женщиной.
Слушать дальше Соня не смогла. Она повернулась и поплыла изо всех сил, думая, что гребет к берегу. Дыхание сбилось, в рот снова попала вода. Хуже всего, что руки и ноги сводило судорогой. Но она сильная, она выплывет!..
Крепкие руки Трофима подхватили ее, когда она была готова пойти на дно.
— Соня, родная моя, что с тобой? Я сейчас…
Обхватив поперек тела, он выволок ее из воды, положил на песок животом и нажал на спину. Изо рта у нее хлынула вода. Стало противно и горько.
— Все, все, не бойся, я же с тобой! Все будет хорошо…
Он прижал ее к себе и качал, как маленькую. Соня плакала, не стесняясь, больше от разочарования, чем от страха.
— Я кричал, что ты не туда плывешь. Не слышала?
Всхлипывая, Соня покачала головой.
— Ты плыла, точно за тобой гнались!
В его руках было спокойно и хорошо, пока Соня не вспомнила Анины слова.
— Тебе меня жалко?.. — она посмотрела на Трофима в упор. Он не отвел глаза, не смутился, скорее не понял ее.
— Почему мне должно быть жалко тебя?
— Значит, не жалко?
Трофим потряс головой.
— Сонь, да что произошло?
Она и сама не знала, что заставило ее прощупать его взглядом. Наверное, это была новая женщина, родившаяся ночью под звездным небом, немного собственница, немного ревнивица и ужасная трусиха при мысли, что теперь она стала не нужна.
Трофим что-то спрашивал, но Соня не слышала — она смотрела на след на его шее.
— Ты целовался с ней?.. Целовался, да? Целовался…
Она стала выбираться из его рук, не давая удержать себя.
— Соня, подожди!..
Она бежала по берегу куда глаза глядят. Трофим сначала бежал следом, потом махнул рукой и бросился с разбегу в воду. Соня слышала шумный всплеск и его злой рык.
Она добралась до своих вещей, одеваться не стала — схватила в охапку, побежала к тропинке. Позади то ли на самом деле раздавался смех Ани, то ли это ломались под ногами высохшие под солнцем стебли травы.
Значит, Аня не обманула, а вот Троха соврал — пожалел ее, сделал одолжение. А ей не нужна жалость, ни его, ни Борькина. Она привыкла, что между нею и Аней парни всегда выбирали ту, что красивее, ярче, сексуальнее, доступнее. Вот и хотела почувствовать себя такой. Получилось… Всего лишь на ночь.
Добежав до поля, Соня спряталась среди высоких колосьев. Надела платье, легла и смотрела в высокое голубое небо, которое прорезали быстрые крылья стрижей. Они селились недалеко, в песчаной горке. Понаделали в ней много гнезд и жили там до середины лета, а потом исчезали в один день. Были — и нет.
Гулко бившееся в груди сердце понемногу успокаивалось, приходило в обычный ритм. Соня задышала ровнее, пропал туман перед глазами — высохли слезы, что так и не пролились на щеки. Она задремала под мерный шелест пшеницы и стрекот кузнечиков. Проснулась, когда услышала дребезжание велосипедов — это пронеслась к берегу ватага мальчишек. Пора было идти домой.
Соня встала, отряхнула платье и завязала потуже ленту на волосах. Столько в книгах перечитывала про несчастную любовь, встретилась с ней — не понравилось.
Отец в саду чинил улей — собирался везти на следующий день на лесную пасеку.
