Ахала она словно Изнуренков из «12 стульев», всегда преувеличено и гротескно, но ей это почему-то невероятно шло, и никогда не было ясно: то ли она действительно восхищается, то ли прикидывается.
– Ольга Анатольевна, чай подать? – вежливо спросила красотка.
– Подай, – царственно согласилась Шишкина. – У нас дивный чай. Привозят из Китая, очень полезен для цвета лица. Эффект поразительный. Или, может, тебе кофе? Кофе у нас тоже отменный, но чай лучше…
– Все равно, – буркнула Ульяна.
– Леночка, тогда чай. И что-нибудь вкусненькое нам, да? Вкусненькое и легонькое, а то с нашими вип-гостями я скоро разжирею, как корова. Не поверишь, но каждый лезет с угощением. Конфетки, тортики, коньячок. Холодильник забит на год вперед. И хоть бы кто-нибудь принес колбаски! Буженинки! Рыбки копченой!
– Я принесу, – пообещала Ульяна. Шишкина махнула пухлой ручкой и захохотала басом.
– Да ладно. Что ты, думаешь, мы тут голодаем? Просто от этих кондитерских изделий и бухла и правда деваться некуда.
Вернувшаяся с подносом Леночка быстро расставила на столе-монстре чашки, блюдца, корзиночки с печеньем и фруктами. В это время Шишкина деликатно расспрашивала, где Ульяна отдыхала. Однако, стоило администратору уйти, как с лица Ольги Анатольевны сошла сладенькая улыбочка.
– Ну, рассказывай, чего там у тебя стряслось? – серьезно спросила она. Ульяна вздохнула и принялась рассказывать. Пока она говорила, описывала симптомы, Шишкина молчала, барабанила пальцами по столу и прихлебывала из чашки.
– Так ты опухоль на курорте обнаружила? – спросила она.
– Да. Правда, еще до отъезда Сашка говорил, что у меня грудь как-то сморщилась, но я не придала значения.
– И с такими симптомами ты продолжала жарится на солнце? – возмутилась Шишкина. – Молодец. Надо было для верности еще в Чернобыль съездить на экскурсию. Чего ж ты бестолковая-то такая?
Ульяна уныло пожала плечами.
– Я думала, если это ерунда, все как-то само пройдет. А если это серьезное, то день-два погоды не сделают.
– День-два, – передразнила Шишкина. – Говоришь, как будто у тебя девять жизней, как у кошки. Ладно, давай, раздевайся, я тебя сейчас осмотрю. Вон в ту дверку проходи.
Оказалось, что в кабинете главврача была еще и смотровая, где все было просто, чисто и серьезно. Ульяна стянула блузку, сняла лифчик и внимательно осмотрела чашечку. На белоснежной материи виднелось бурое пятно, величиной с копеечную монету.
Шишкина появилась через минуту, на ходу надевая белый халат. Натянув перчатки, она повернула голую по пояс Ульяну к яркой лампе и стала сосредоточенно мять ей грудь, давить пальцами в подмышках. Ульяна морщилась и терпела. Нащупав плотное новообразование, Шишкина чуть заметно нахмурилась.
– Это рак, да? – дрожащим голосом спросила Ульяна.
– Да черт его знает, – ответила Ольга Анатольевна, словно забыв, что разговаривает с пациенткой. – Это все что угодно может быть. Мастопатия, например, фабриоденоз или внутрипротоковый папилломотоз. Я же тебе не святой дух пальпированием диагноз поставить. Анализы надо делать. Болит грудь-то? А температура есть? Пойдем-ка, сделаем УЗИ. Ну, а если потребуется, приедешь еще раз.
Увидев перевернутое Ульянино лицо, Шишкина добавила уже мягче.
– Да не волнуйся ты так. Даже если это злокачественное образование, его можно вылечить. Ну, а если киста, так и подавно, вырежем. Даже шрама не останется. Одевайся, и пойдем, сделаем пару анализов. Все хорошо будет, я тебе обещаю…
Ульяна оделась и покорно пошла следом за Шишкиной по гулкому коридору. Классическая музыка все еще играла где-то в недрах этого гигантского здания, а она все крутила в голове блатную песню про несчастную Олю, на похороны которой всем миром собирали васильки. Куплет, а может два, выпали из памяти, и Ульяна никак не смогла вспомнить, за что же милый решил расправиться с возлюбленной. Пока медики делали анализы, она вспоминала, да так и не вспомнила, в чем было дело. И только прилипчивая мелодия все зудела в голове, как муха.
– Молодец, – сказала сопровождавшая на все процедуры Шишкина. – А теперь езжай домой и ни о чем не волнуйся. Как только все будет готово, я позвоню. А, может, у нас в стационаре полежишь?
Ульяна отрицательно покачала головой.
– Ну, как хочешь. И не психуй. Еще ничего не известно.
Она думала, что не психует. И вообще держит ситуацию под контролем, но когда на полдороге домой едва не тюкнула впереди стоящий автобус, поняла, что вот-вот разрыдается. Остановившись в неудобном месте, Ульяна несколько минут сидела в машине, не в силах даже выключить мотор. В животе вдруг заурчало.
Надо поесть. Утром с расстройства она не поела. Половинка тоста не в счет, а потом только в клинике выпила чашку чая со странным травяным вкусом, не прикоснувшись ни к печенью, ни к фруктам. Чашка кофе придаст сил, да и салатик какой не повредит.
Можно подумать, ей что-то может повредить!
