Ульяна хмыкнула и покрутила головой, выискивая кафе или ресторанчик, заодно пытаясь определить, куда заехала. Оказалось, она совсем недалеко от дома и по большому счету могла бы потерпеть с полчаса и пообедать в спокойной обстановке. Но дома, кажется, совсем не было ничего съестного, кроме остатков супа. А если Сашка проснулся, то и остатков нет.
Ресторан был рядом, а прямо напротив фитнес-центр, куда Сашка ходил заниматься и даже пытался заставить это делать Ульяну. Но, пробегав пару минут на беговой дорожке, она плюнула и ушла в ресторан, заедать расстройство уткой по-пекински.
Очки, которые она вроде положила в сумку, никак не находились. Ульяна раздраженно копалась в черной дыре кожаного нутра, где пропадало все: мобильный, помада, кошелек, и вот теперь очки. Те все не находились. Раздраженно вытряхнув содержимое на соседнее сидение, Ульяна с недовольством поняла, что очков, любимых, от D&G нет. Наверняка остались в клинике, и где-нибудь на стойке рецепшна их уже примеряет ногастая Леночка, рассказывая про дуру-телезвезду, разбрасывающую направо и налево брэндовые вещи.
– Росомаха, – с сожалением констатировала Ульяна. – Маша-растеряша. Третьи очки за лето. Хоть привязывай…
Она сгребла барахло обратно в сумку, заглушила двигатель, открыла дверь и уже ступила одной ногой на тротуар, когда бросила на себя взгляд в зеркало заднего вида.
Очки, как миленькие, торчали на лбу.
Пару мгновений Ульяна смотрела на себя, а потом нервно рассмеялась. Вот до чего ее довела проклятая опухоль. Себя уже не помнит.
От обнаруженной пропажи настроение сразу улучшилось. Ульяна стала выкарабкиваться из охлажденного кондиционером автомобиля, когда к дверце подлетела девица лет двадцати пяти, яркая пышногрудая блондинка, в коротеньком платьице и высоченных шпильках, от которых ноги казались еще длиннее.
– Сашенька, любимый, – воскликнула блондиночка, раздвигая губы в радостной улыбке.
Солнце слепило, отражаясь от лобового стекла и сверкающей черным лаком дверцы. Немудрено, что вышагивающая на своих ходулях красоточка не увидела сидящего внутри авто.
Ульяна поднялась. С точки зрения роста блондинке она в пупок дышала. Улыбка, сиявшая на лице ногастой красотки, мгновенно полиняла. Она с недоумением перевела взгляд с Ульяны на автомашину, а потом, надув губы, произнесла с холодком:
– Ой, я, наверное, ошиблась.
– Наверное, – мрачно ответила Ульяна и прошла в ресторан, стараясь не оглядываться, хотя очень хотелось. Взгляд блондинки сверлил затылок, отчего хотелось повернуться и рявкнуть что-нибудь в духе: «Пошла на хрен, кобыла!» Ульяна подавила в себе животное желание нахамить и юркнула внутрь, но в зал, куда настойчтво приглашал метрдотель, не пошла, встала у зеркала и, делая вид, что поправляет прическу, покосилась в завешанное прозрачной органзой окно.
Сквозь зашторенные стекла она увидела, как блондинка куда-то звонит, поминутно оглядываясь то на машину, то на ресторан. Вытащив телефон, Ульяна набрала Сашкин номер.
«Ваш звонок находится в режиме ожидания», – проинформировал равнодушный механический оператор. Ульяна криво усмехнулась и прошла в зал. Навязчивая мелодия, вроде отпустившая во время поездки, ударила в висок, словно злобный дятел.
Пока готовился ее заказ, она тупо смотрела в окно на ползущий поток машин, придавленный сверху августовским маревом, и шепотом напевала забытую песенку, сочиненную неизвестным автором в кособокой трагичной пародии на Шекспировского «Отелло», народный хит, который так никто и не перепел с большой сцены. Не заслужила, как видно, история кончины Оли всеобщего признания. Официанты, конечно, узнали, сволочи, и косились из-за угла, глядя, как она грызет утку по-пекински, размазывая по лицу слезы разочарования и ярости.
Спустя два дня Ольга Анатольевна перезвонила и мягко попросила приехать. От ее вежливости Ульяну затошнило, поскольку она прекрасно понимала, что происходит. Анализы были плохими, но для полной картины нужно было пройти еще ряд обследований, включая биопсию. Скрипя зубами от страха, Ульяна вытерпела все, и уехала домой в слезах, хотя Шишкина настойчиво предлагала остаться в стационаре, полежать хотя бы пару дней, а когда поняла, что та не останется, вызвала водителя, который отвез Ульяну домой. Результаты биопсии должны были подготовить в кратчайшие сроки, но, ни Ульяна, ни Шишкина уже ни в чем не сомневались. В тоне Ольги Анатольевны чудилась фальшивая бодрость, которую легко было засечь натренированным ухом.
Сашка, практически пойманный с поличным, тем же вечером делал странные намеки и выжидающе смотрел, как нашкодивший пес, ожидая скандала, и, не дождавшись, ночью полез с объятиями и поцелуями. Получив удар локтем в бок, он зашипел от злости и надулся, перестав разговаривать, а потом усиленно делал вид, что в размолвке виновата она, как, впрочем, всегда.
Ульяне было все равно.
