Отть чувствовал усталость и понимал, что конец его близок. Плечо ныло, и теплая кровь текла на грудь и руку. Биться не было сил, приходилось думать лишь о том, чтобы отводить тяжелые удары врага. Но и противник, казалось, обессилел, он махивал мечом все слабее и временами опускал щит на спину коня. Отть ждал момента, чтобы кольнуть мечом; для удара у него уже не хватало сил. Он не торопился — пусть враг рубит, пусть изматывает себя. Вот он снова нанес сильный удар — его меч вонзился в бронзовый щит Оття и застрял там.
Отть радостно пробормотал что-то и, улучив момент, снова ударил врага ниже пояса. Воин выронил меч и щит, свесился с седла и упал.
Отть слез с коня и, держась за поводья, нетвердым шагом подошел к противнику. Тот лежал на спине, раскинув руки. Светлые пряди волос закрывали шею.
Отть пнул его ногой в плечо и спросил на ливонском наречии:
— Кто ты? Отвечай, если еще жив.
— Не убивай меня. Я сын короля ливов... Сын Каупо, — ответил тот слабым голосом.
Отть вскрикнул от радости. Его противником оказался сын крещеного короля ливов! Он огляделся. У края дороги шел жестокий бой, все были слишком заняты, чтобы обратить на него внимание. И он молвил с горечью:
— Я и сам отхожу. Не могу тебя оставить... Если там у тебя спросят, кто одолел тебя и убил — скажи: "Отть, хромой слуга старейшины Мягисте".
Он поплевал на ладони и взялся обеими руками за рукоятку меча, чтобы отрубить врагу голову. Ему пришлось ударить несколько раз: руки у него ослабели, а шея у врага оказалась крепкая. Закончив свое дело, он выпустил из рук меч, оперся на коня и, шатаясь, побрел к лесу, бормоча на ходу:
— Работник Отть отправляется на покой... Сын короля ливов... Нет, это было нелегко!
В нескольких десятках шагов от него, у дороги, продолжалась кровавая схватка, звенели щиты и мечи, стоял стон, крик, ругань, трубила труба, и воины призывали на помощь богов и людей. Там сражались его, Оття, всадники. К югу от них врага разила пехота; сперва забросав противника дубинами, копьями и булавами, пехотинцы затем схватились с ним врукопашную.
Кюйвитс со своей сотней всадников никак не мог дождаться начала битвы. Он сдерживал коня и, казалось, готов был вот-вот лопнуть от напряжения. Крепко сжимая в руке пику и глядя на дорогу, он сидел, пригнувшись к гриве, словно его конь уже несся во весь опор.
Но вот у реки затрубила труба, сигнал вскоре повторили где-то поблизости, и сразу же стало видно, как слева на врага устремилась пехота.
Кюйвитс ждал, как было условлено, однако терпения у него хватило ненадолго — он ударил коня пикой и, свистнув, выскочил из-за кустов; сотня воинов слева и справа ринулась вслед за ним.
Неприятель повернул коней им навстречу, но поздно. Натиск атакующих был так силен, что ряды ливов смешались. Большая часть пала, сраженная метательным оружием; некоторые, соскочив с лошадей, пытались укрыться в кустах, но почти всех
их настигли и перебили; иные в смятении носились на конях взад-вперед.
Кюйвитс поглядел налево и направо, он жаждал схватки, но перед ним были свои люди из отряда Оття. Вдруг он увидел, что по лесной дороге, с юга, по три-четыре в ряд приближаются вражеские всадники; впереди, на крупном вороном коне, ехал их предводитель в блестящем шлеме с султаном. Он быстро выстроил своих людей в ряд поперек дороги, выдвинув их даже на поле, и атаковал эстонцев с крыла.
Кюйвитс отступил, стал скликать людей, чтобы перестроить их, не спуская при этом глаз с предводителя в блестящем шлеме с султаном. Тот медленно продвигался со своими людьми вперед, ожидая подмоги, — с юга подходили новые отряды.
Кюйвитс кричал, созывая людей, хватал лошадей за поводья и указывал всадникам на грозящую опасность. Собрав несколько десятков воинов, он поскакал навстречу человеку в шлеме, обуреваемый страстным желанием сразиться.
"Наконец-то!.. Наконец-то!.. Теперь посмотрим!" — повторял он про себя.
Человек в шлеме не стал дожидаться его; вздыбив коня, он в несколько прыжков оказался перед Кюйвитсом, в котором, очевидно, признал предводителя.
Пики ударили по щитам с такой силой, что враг пошатнулся в седле. Кони отступили, и тогда противники снова взмахнули пиками. Пика Кюйвитса, скользнув по краю щита противника, ударилась в его шлем. Удар был, видимо, настолько сильным, что враг на мгновение растерялся, отступил, метнул пику в Кюйвитса и выхватил меч. Кюйвитс тоже метнул копье, оно пролетело, не задев щита противника, и тогда оба стали рубиться мечами.
Казалось, они забыли обо всем на свете, и тот и другой понимали, что одному из них живым отсюда не уйти. Оба начали уставать. Кони беспокойно кружили один подле другого.
