На реке Юмере полностью

Велло было ясно: здесь он может выказать храб­рость и презрение к смерти, но от предводителя дружины требуется большее, гораздо большее. От­важно сражаясь, он ни на миг не смеет забывать о дружине, о том, что должен руководить ею в бою.

Он отошел и послал нескольких воинов посмот­реть, как дерутся люди Кюйвитса, как пехота справ­ляется с конницей неприятеля.

Потом, взяв у кого-то пику, атаковал ближайшего рыцаря. Несколько ударов пришлось по щиту вра­га, но вот Велло размахнулся и изо всех сил ударил закованного в броню коня по голове. Конь отступил, присел, рыцарь, потеряв равновесие, забарахтался и, падая, повис в седле. Оруженосцы бросились к нему и помогли подняться. Но теперь это был уже не боец.

С юга, где бились отряды Оття и Кюйвитса, примчался гонец и, отыскав старейшину, сообщил ему, что неподалеку от леса, у дороги на Койву, идет ожесточенный бой. Там собралось несметное мно­жество ливов.

Велло приказал ему держать язык за зубами, а сам послал подоспевшего Кахро с одним всадником к Ассо. Пусть тот со своей сотней немедленно ска­чет к югу, где воины Кюйвитса вместе с пехотой сражаются против ливов. И пусть вихрем налетит на врага. Сам Велло тоже скоро прибудет туда. Ко­нец уже близок.

Увидев, что рыцарь пал, воины из отряда Киура стали смелее наседать на врага и вскоре сбили с ко­ня еще одного рыцаря в шлеме с султаном. Путь к отступлению и соединению с войсками, идущими с юга, был закрыт, и оставшихся рыцарей, оруженос­цев и других под победные клики уничтожили всех до единого.

Велло с полсотней всадников устремился к югу, откуда доносился шум битвы, звон оружия, прокля­тия и угрозы.

Ливы образовали поперек дороги плотный, в не­сколько рядов, строй и стояли незыблемо.

С победным кличем, бряцая оружием, Велло и его люди обрушились на врага. Находившаяся за спи­ной у ливов группа всадников с султанами на шле­мах понуждала своих крещеных рабов биться.

— Рыцари уничтожены! — крикнули Велло и те, кто были с ним. — Победа за нами!

Строй ливов заколебался: они дрались теперь без азарта и пыла, главным образом защищаясь. Многие из них уже бросились в лес.

Присоединение свежих сил Ассо и стремительная атака Велло решили исход битвы.

Многие вражеские воины, стоявшие в первых ря­дах, бросали оружие, поднимали руки и сдавались в плен. Всадники в шлемах с султанами, находив­шиеся позади, исчезли. Дорога к Койве была запру­жена толпами удирающих.

— Победа! — раздавалось вблизи и вдали из сотен уст.

— Победа! — восклицали даже раненые, лежав­шие на земле, а умирающие шептали это слово, за­крывая глаза.

Били в щиты и трубили в трубы, леса Юмеры со­дрогались от победных кликов эстонцев.

Поручив Ассо преследовать врага и брать плен­ных, Велло направил коня в поле. Он чувствовал огромную слабость, и только радость победы под­держивала его. Вместе с Кахро он отправился к тому месту, где был Отть.

Тот лежал на утоптанной земле, положив голову на кочку и полузакрыв глаза.

Услышав приближающиеся шаги, он открыл глаза и приподнял голову.

— Велло! Старейшина?! Ты жив!.. — воскликнул он радостно, но тут же его голова снова бессильно упала на кочку.

Велло сошел с коня и только тогда заметил в сво­их руках окровавленный меч и вложил его в ножны.

— Много их... спаслось? — спросил Отть.

— Разве сосчитаешь — бежали... — ответил Вел­ло, опускаясь подле Оття на колени.

— Значит, победа!.. — прошептал слуга, и лицо его осветилось радостью.

— Они тяжело ранили тебя, — тихо сказал ста­рейшина.

— То был сын короля ливов. Он сам сказал. Я от­рубил ему голову... Для слуги этого достаточно... Вели всем им отрубить головы... То была настоя­щая битва!.. Устал я ... — полузакрыв глаза, в из­неможении проговорил Отть. Затем он открыл их еще раз и гордо сказал: — Не каждому... дано уме­реть... на реке Юмере!..

Кахро закрыл умершему глаза. Старейшина встал и вытер окровавленной рукой слезы.

Множество воинов собралось вокруг них. Никто не мог отвести глаз от старейшины. Лицо его было в царапинах и в крови, серая одежда во многих местах порвана, запачкана кровью и землей, одна нога оголена, и на ней кровоточила рана, на желез­ном гребне шлема была вмятина. Где все это слу­чилось — не знали ни он сам, ни другие.

Он был настолько слаб, что опустился на кочку и стал сидя давать указания.

Пусть у пленных отберут оружие и лошадей. Пусть Ассо проводит ливов до Беверины, а затем выведет их на Урелескую дорогу. Рыцарей и нем­цев, живых или мертвых, собрать в одно место и всем отрубить головы, чтоб ни один из них не пере­шел, больше через Сяде. С рыцарей снять шлемы, латы и вырезать у них на плечах кресты — если кто явится хоронить их, пусть знает, с кем имеет дело. И пусть видят, что ни крест, ни этот трехглавый бог не спасли их. Своих же раненых перенести на бе­рег реки, обмыть им раны и перевязать.

Принесли весть о том, что предводитель ливов, которого убил Кюйвитс, был зятем Каупо. Сам же Каупо спасся бегством.

— Ничего, придет срок, и этот крещеный пес по­лучит от нас сполна! — произнес кто-то из воинов.