Напрасно Велло искал среди девушек одну — ее не было. Но вот он увидел Малле с ласковой улыбкой на лице — она радовалась, что брат вернулся домой, хоть и был он усталый и слабый.
Ассо и Кюйвитс обещали честно наделить каждого чем положено из военной добычи.
Велло, сопровождаемый Малле и Кахро, отправился домой. Сестра стала рассказывать о сенокосе — погода выдалась сухая и с ним справились успешно. Но и работая, люди были мысленно рядом с теми, кто ушел на войну. Один лишь "мудрец" Лейко говорил всем, и особенно девушкам, что война — пустое и зряшное занятие, что люди дерутся, сами не зная для чего. Кахро же рассказал Малле о смерти Оття, Киура и Вайке.
— Опустеют так наши усадьбы и селения, — вздохнула Малле.
Наконец старейшина набрался духу спросить у сестры о Лейни, надеясь, что таким образом разговор коснется и Лемби.
— Это время, что тебя не было, Лейни много молилась и все перебирала четки слева направо, — ответила Малле. — Нынешнюю ночь она простояла на коленях перед распятием.
— Это ужасно! Что она просила, за кого молилась? — мрачно произнес Велло.
— Она просила, чтобы пресвятая дева заступилась за тебя и бог вразумил тебя... Чтобы ты позволил окрестить себя и весь наш народ.
Велло ничего не ответил, коротко вздохнул и покачал головой.
— Ну, а Лемби? — решился он наконец спросить.
— С Лемби сестра поссорилась... Лемби просила бога защитить тебя и даровать тебе победу над врагом. Лейни нашла, что нельзя так молиться, что победить должны те, кто крещен и верит в Иисуса Христа. С того времени дочь Ассо не приходила больше ни к хромой Рийте, ни сюда — она живет в доме отца.
— Кто, по-твоему, прав? — с беззлобной насмешкой спросил Велло.
— Могла бы я разве молиться о том, чтобы победил враг! Это было бы ужасно! — сердито ответила Малле и продолжала: — Когда Лейни сообщили, что убито много рыцарей, да и другого крещеного народу, она словно обезумела.
Велло посмотрел вокруг, на еще зеленые нивы, на зеленую стену леса и начинающие уже желтеть гроздья рябины вдоль улицы, словно хотел отогнать от себя мысли о несчастной сестре, о лицемерном черноризнике и аде, которым пугают слабых людей.
После обеда Велло прилег на лавку отдохнуть и заснул глубоким сном, а проснувшись, велел Кахро смазать ему раны и стал слушать рассказы Малле обо всем, что произошло в Мягисте: кто родил, кого отнесли на кладбище, у кого волки средь бела дня задрали в стаде овцу, а у кого в ночном перегрызли горло жеребенку. Но в общем жизнь текла здесь спокойно.
Вечером, когда все стихло и люди постарше отправились на покой, а молодежь собралась у качелей во дворе послушать рассказы воинов, Велло встал со своего ложа, вышел и, опираясь на палку, направился к священной роще.
Во ржи трещал коростель, на лугу кричала перепелка, вдали по-домашнему лаяли собаки. На западе стояла низкая серо-синяя с позолоченным краем стена облаков, небо над ней было медно-красным, а еще выше — светло-рыжим.
Велло всем своим существом впитывал воздух родного края. Теперрь, после того как он побывал в землях врага, пережил опасности, все это было ему дороже, чем когда-либо прежде.
Перед ним темнела высокая роща.
Впервые он достойно, как старейшина, идет к своим предкам. За кустами, на петляющей, заросшей травой дорожке, послышались шаги. Кто так поздно возвращается из рощи? Нет больше Вайке, которая приходила сюда по ночам молиться...
Из-за густого куста серебристой ивы вышла молодая девушка в белом платке, повязанном вокруг головы, и в узорчатой шали на плечах.
— Лемби! — воскликнул Велло, и у него перехватило дыхание.
— Ты, Велло? Я слыхала, что ты ранен, — ответила девушка.
Но Велло не слышал ее слов, он в радостном изумлении смотрел на бледное лицо, на белый платок и белую одежду.
— Ты больше... не в черном?.. Ты опять... здорова?! Этот распятый дух уже не мучает тебя больше?
Они поднялись по склону холма наверх. Лемби поддерживала старейшину под руку и как ребенок, которому стыдно за свои проступки, но который рад, что на него не сердятся, рассказывала:
— Когда ты ушел на войну, и мой отец тоже, я не могла найти себе покоя. Меня мучило чувство большой вины. От своей веры — веры рыцарей — я не испытывала больше радости, в молитве не находила больше поддержки душе... Я просила Иисуса Христа даровать тебе победу над врагом. Но я знала, что они крещеные и Иисус на их стороне. Тогда я стала тайно просить наших богов. Черная одежда жгла меня. А Лейни молилась как всегда... Когда я ей сказала, что молюсь нашим богам, она очень рассердилась. Затем пришла весть, что наша дружина победила, что рыцари и крещеное войско разбиты... Тогда я не могла больше... Я сбросила черную одежду и черный платок с головы. И порвала четки. Потом я спустилась к ручью, где мы однажды стояли с тобой, и смыла с головы крестильную воду. Я дрожала от страха, что этот дух явится и накажет меня... Я ждала тебя домой, тебя и отца... Теперь я больше не боюсь. Уже второй вечер я прихожу в священную рощу и чувствую, что наши боги близко... Они не подпустят ко мне этого страшного Иегову...
