Ни на кого не глядя, Велло стал говорить. Он напомнил старый обычай: что воин взял в бою и привез в свой дом, то принадлежит ему. Большая же часть лошадей, скота и другого добра, сообща захваченного в селениях или отнятого у побежденных старейшин, достается тому, кто водил дружину. На этот раз из похода в Саарде пригнали только коней. Кто в битве лишился коня, тот уже получил из конюшни Кямби другого; остальные останутся у старейшины. Кто потерял оружие или у кого оно было плохим, тому выдали новое. Остальное забирает старейшина, а когда понадобится, поделит между всеми. Что же касается другого добра, то еще не подсчитано, сколько чего захвачено. Но каждому воздастся по храбрости, а установить, кто был храбр, помогут старейшины селений. Часть имущества достанется старейшине, и это правильно, ибо случись, что враг нагрянет с юга, Мягисте будет растоптано первым; не окажется никого, кто помог бы защитить его. И когда оставшиеся в живых люди выйдут из лесов, не будет у них ни крыши над головой, ни жеребенка, ни теленка, ни зерна... Все это придется добывать на севере, а всем известно: чем богаче деревня, тем жаднее старейшина. Все надо будет покупать. Поэтому пусть люди поймут: старейшина не может делить последнее.
— Придет враг, не постесняется взять и из дому старейшины! — проворчал кто-то в толпе.
— Сберечь и сохранить имущество Мягисте — это уже забота старейшины, — вмешался Кахро.
— Сперва надо помочь родичам тех, кто погиб в Саарде, — закончил Велло, — да и тем, кто вернулся раненым или покалеченным.
Люди одобрили это и начали помаленьку расходиться. Кое-кто хвалил старейшину за справедливость, иные же ворчали и выражали недовольство.
В тот же день в Мягисте прибыли люди с северо-востока и юго-востока, чтобы подробнее разузнать о набеге: куда ходили, сколько добычи привезли, сколько врагов уложили и взяли ли в плен женщин и детей?
Им велено было сказать, что ходили мстить за обиду, убили тех, кто этого заслуживал, а неповинных не тронули. Убили старейшину Саарде Кямби и всех, кто с ним заодно; захватили все, что могло пригодиться. Так случится с каждым, будь это даже самый могущественный старейшина, если он нанесет обиду женщине или мужчине из Мягисте.
Вечером в священной роще должны были предавать огню тела павших воинов, и кое-кто из приезжих остался поглядеть на это зрелище. Трупы положили на сколоченные из жердей носилки, покрытые коврами, и медленно внесли во двор Велло. Павшие воины были в полном вооружении: слева у пояса — меч, справа — боевой топор, рядом — копье, на груди — медный щит, а на голове — шапка с железным налобником. С наступлением темноты во дворе старейшины собрались мужчины, ходившие в поход, — сбоку у них висели мечи, в руках они держали смоляные, обернутые в паклю пылающие факелы. Они выстроились по двое в ряд, вчетвером подняли каждые носилки, старейшина стал позади, и процессия двинулась к священной роще. Два воина впереди ударяли мечами о медные щиты в такт медленному шагу. За строем вооруженных людей шел народ Мягисте.
Процессия спустилась в ложбину, а затем поднялась на холм, где темнела священная роща. Обогнув ее, люди направились по широкой дороге к середине рощи. Там, на кругу, окаймленном толстыми березами, был разложен большой, высотой по грудь, костер из сухих стволов и сучьев. Воины выстроились вокруг него и при свете высоко поднятых горящих факелов опустили носилки на сухие стволы и сучья. За воинами стоял народ из семи селений: сгорбленные старики в меховых шапках, старухи, закутанные в черные шали, молодые женщины в белых платках и в желтых, с черной каймой шалях на плечах.
Велло вышел вперед и, не снимая шлема, встал возле костра, прямой, как ель, опер копье о землю и заговорил. Голос его звучал монотонно, как-то жалобно-зло и певуче. Он напомнил об обиде, которую нанес Кямби его сестре, сказал о разбойничьих набегах, совершенных этим жестоким человеком. И хотя в Алисте и Сакале все было известно, никто никогда не решался громко заикнуться об этом. Люди почитали Кямби за его богатство, нажитое грабежами, звали к себе в гости, ходили к нему сами — и все потому, что он был богат, мог на славу накормить и напоить в своем великолепном доме, мог поднести дорогие подарки.
Плохо обращаться с Лейни Кямби посмел, вероятно, потому, что Мягисте — маленькое, что здесь нет большой дружины, а значит, можно и не бояться наказания.
— Он свое получил, — с угрозой сказал Велло. — Да будет это наукой и другим!
Он стал расхваливать своих воинов за храбрость и бесстрашие. Берите пример с тех, кто погиб в сражении, не миритесь с несправедливостью, не бойтесь жестокости богатых и насилия могущественных, не допускайте, чтобы кто-то позорил вас и ваших родичей. Людям Мягисте не по душе, если кто-либо издевается над слабым, обижает малого, притесняет бедного.
— Души павших отойдут к предкам, и те примут их как героев.
Велло подал знак. Люди с факелами приблизились и запалили костер. Затрещали сухие ветки, поднялся серый дым и скрыл тела от взоров окружающих.
