Малле он застал во дворе, там же стояли слуги и служанки. Только что прибыли сани с добычей, и люди ощупывали клинки, пучки копий, топоры, ударяли по бронзовым щитам. Отть весело рассказывал, как они дрались, как был убит Кямби и как вешали на липе чужеземную девку.
Велло прошел вместе с Малле в комнату и при тусклом свете лучины отыскал глазами Лейни. Она сидела на лавке, прислонившись спиной к стене, осунувшаяся, безучастная, с бледным, цвета лунного камня, лицом. Казалось, она не слышала ни доносившегося снаружи шума, ни прихода брата. Поодаль от нее сидела хромая Рийта; черный платок закрывал ее лоб, на худом, обветренном и сморщенном лице застыло выражение покоя и святости.
Велло поздоровался и коротко, но слегка хвастливо, сообщил, что Кямби получил по заслугам, добро его забрано, дом сожжен, девка наказана и отпущена на все четыре стороны.
Лейни вздрогнула, услышав о смерти Кямби, страдальчески посмотрела на брата, едва заметно качнула головой, словно отгоняя какое-то видение, и снова погрузилась в свои думы, недоступные другим.
— Привез из Саарде твою любимую служанку, — промолвил Велло.
Лицо Лейни на мгновение озарилось радостью, и она подняла глаза.
Малле вышла во двор и вскоре вернулась, ведя небольшого роста девушку; та робко огляделась, а потом, когда глаза ее привыкли к свету и она увидела Лейни, вскрикнула, подошла к лавке и опустилась перед ней на колени. Лейни сдвинула шаль с головы девушки и стала гладить ее волосы.
Велло прошел на свою половину, где Малле ждала его с едой и медом.Ощущение полной победы покинуло его. Этот поход он предпринял ради Лейни, а ей безразлично все, возможно, она даже осуждает его за убийство Кямби! Удивителен яд, который распространяют эти черноризники. Этот яд через хромую Рийту проник и в Лейни.
Старейшина ел нехотя, расспрашивал Малле о новостях, но слушал рассеянно.
Киур от имени старейшины учинил суд над Рахи и наказал его за бесчинство: Рахи должки отдать одного барана бедняку за то, что тискал его дочерей и сорвал дверь в сенях.
После того как хромая Рийта покинула Лейни, Велло снова зашел к сестре. Он выпроводил всех из комнаты, сам взялся следить за лучиной и, сев на лавку рядом с Лейни, вновь повторил, что за обиду, нанесенную ей Кямби, отплачено с лихвой.
Лейни в раздумье помолчала, а затем, глядя вдаль, молвила:
— Неправильно это.
— Неправильно?! Он учиняет над тобой кровавую расправу, а мы должны молча сносить?! — воскликнул Велло. — Чего доброго, еще явился бы сюда, поубивал нас во сне, оставил дымящиеся развалины, а тебя сделал бы служанкой подобранной где-то девки!
— А хотя бы и так! За наши страдания великий господь возьмет нас к себе, на небо. Там я увижусь с сыном и уже никто не разлучит нас.
Велло поглядел на нее с сочувствием, как на человека, который лишился рассудка и бредит невесть о чем.
— Отмщение за зло да будет в руках божьих! — добавила сестра и устало закрыла глаза.
Велло вздохнул, поднялся с лавки и прошел в другую комнату.
Еще только начало светать, а двор уже заполнился людьми, собравшимися сюда, чтобы поделить добычу. Не отдохнув как следует, пришли мужчины, участвовавшие в набеге, — они боялись, что, опоздав, останутся ни с чем. Пришло и много другого народу — стариков и женщин, девчонок и мальчишек; одни надеялись получить что-нибудь, другие явились просто так, поглядеть на добро, захваченное у Кямби, и послушать, что произошло там, в Саарде.
Услышав сквозь сон шум, Велло открыл глаза, позвал Малле и велел ей зажечь лучину. Поднимаясь, он почувствовал, что спина у него не гнется, в груди покалывает, правая рука у запястья и в локте ноет. Но больше всего болела челюсть. Он едва смог одеться. Сделав шаг, Велло обнаружил, что повреждено колено правой ноги. Сегодня же он велит истопить баню — пусть на сильном пару ему разотрут мускулы и сухожилия.
С улицы в комнату вошел Отть и спросил, как быть с народом — гнать его со двора или сказать, что сегодня добычу делить не будут.
Велло размышлял, потирая колено. В конце концов он решил:
— Прежде надо поглядеть, что за добычу мы захватили. А потом поговорим и о дележе. Так и скажи им.
Отть пошел передавать это людям, но по шуму, доносящемуся со двора, было ясно, что на его слова ие обращают внимания.
Несмотря на боль в колене, Велло все же мог кое-как двигаться. Подпоясавшись, он взял в углу палку, нахлобучил шапку и, прихрамывая, вышел на верхний двор. Он был битком набит людьми. Отть то притворно сердился, то добродушно ворчал, но его никто не слушал.
Увидев старейшину, все мало-помалу смолкли. По лицу Велло видно было, что он нездоров. Но здесь, на глазах у людей, он забыл все свои беды. Впервые Велло почувствовал себя перед народом старейшиной. Обведя всех взглядом, он спокойно промолвил:
— Я почти не вижу здесь тех, кто ходил в Саарде. А с ними мне следует поговорить прежде всего. Они вправе первыми получить свою часть добычи.
Со всех сторон послышались возгласы одобрения.
