"Вот кстати приехал, не будет хлопот со сдачей школы!" - обрадовался Лобанович.
С грустной физиономией, как и подобало в таком случае, Антипик сочувственно произнес:
- Невеселые новости, плохие дела, Андрей, - Антипик имел в виду увольнение Лобановича.
- А что случилось, Иване? - притворился непонимающим Лобанович.
- Со мною ничего не случилось, - защелкал языком Антипик. - Наоборот, я получил назначение в лучшую школу, в Клинки. А вот ты... подгулял, братец. Ай-яй-яй! - укоризненно и вместе с тем сокрушенно покачал головой Антипик. Ну, чья правда? - с видом победителя спросил он и добавил: - Лезть на рожон никому не рекомендуется. Не трогай ничего и не бойся никого. Сиди тихо, не трогай лиха.
- Знаешь, Иване, разочаровал ты меня окончательно: я думал, ты останешься здесь и я сдам тебе школу, чтобы не возиться с разными людьми... Ну, а если так, пусть будет так. Желаю тебе не вступать в конфликты на новом месте со становым приставом. Что же касается правды, то сперва выведем цыплят, а сосчитаем их осенью.
Антипик шмыгнул носом и прищелкнул языком.
- Не знаю, брат, что ты будешь считать! - насмешливо проговорил он.
Самодовольный Антипик явно чувствовал сейчас свое превосходство над изгнанным из школы Лобановичем.
Они разошлись, и никогда в дальнейшем Лобанович ничего не слыхал о нем.
Пока школа не была еще сдана, Лобанович чувствовал под ногами какую-то юридическую почву, имел законные основания оставаться в ней. А сдай он школу - и этого основания, пусть иллюзорного, не будет. Вот почему он откладывал сдачу до последнего часа. Немного удерживала его здесь и Лида: ведь нужно было закончить дело с ее поступлением в новую школу. Да и не хотелось разлучаться с девушкой, к которой он привык, а может, и более чем привык, хотя в этом он и сам не хотел признаться. Лобанович не обманывал себя и не тешил никакими иллюзиями, будучи уверен, что если он уедет, то больше с Лидой никогда не встретится. Да и зачем? Она еще только-только начинает расцветать, из милого, невинного подростка превращается в молодую девушку, которая впоследствии на него, бездомного, может быть, и смотреть не захочет. Не очень приятно думать об этом, но Лида все же стояла в его глазах.
Уже несколько дней не ходил он к своей ученице. Вероятно, они там еще не знают, что Лобанович уже не учитель верханской школы и вообще не учитель. Но этого не скроешь. И какой смысл скрывать?
Учитель, взяв палку, товарища своих скитаний, направился на хутор Антонины Михайловны. Быть может, в последний раз пройдется он по знакомой дороге.
Веселая, беззаботная Лида играла на своем дворике, гонялась за котенком, ловила его, прижимала к щеке, целовала, что-то ласково говорила ему. Котенок, как только Лида опускала его на землю, задирал хвостик и бросался бежать. Лида снова гонялась за ним. Подбежав к забору, котенок скрывался под жердями и убегал по ту сторону забора. Легко, как дикая козочка, Лида перескакивала через забор, чтобы поймать хитрого котенка.
Лобанович притаился в укромном уголке, где его не видно было, и потешался игрой Лиды с шаловливым котенком. Никогда не видел он ее такой живой, такой веселой, быстрой и ловкой и по-детски беззаботной, и никогда по казалась она ему такой милой и очаровательной. Несколько минут наблюдал он за Лидочкой, стоял не шевелясь, чтобы она не заметила, что на нее смотрят и любуются ею. Котенку, видимо, надоело играть, и он, изогнув спину дугой и задрав хвостик, стрелой помчался к хате и спрятался под крыльцом. И Лида также сочла, что довольно ей этой забавы, ведь есть у нее более важные дела. Ее лицо утратило недавнее беззаботное, шаловливое выражение. Лида сразу переменилась, стала серьезной, словно взрослая женщина. Отбросив со лба темно-каштановые локоны густых, волнистых волос, она оглянулась в сторону дорожки, ведущей от большака к хутору. По этой дорожке обычно ходил Лобанович. Солнце било прямо в лицо Лиде, и она сделала себе щиток ладонью, чтобы заслонить глаза. Это очень взволновало Лобановича: не его ли высматривает Лида? Но Лобановича не было на дороге; он стоял здесь, неподалеку, и все это видел, сам оставаясь незамеченным.
Лида степенно, медленно, как взрослая женщина, направилась к хате, на крыльцо, под которым спрятался котенок. Лобанович постоял еще несколько минут, обошел сарай, возле которого скрывался, и не торопясь вошел во двор.
Антонина Михайловна и Лида были в хате. Они приветливо и гостеприимно встретили учителя.
- Рассказывайте, что слышно хорошего, - обратилась к нему Антонина Михайловна.
- Как вам сказать... Хорошего ничего, - ответил он. - Но все это пустяки. Не было бы только худшего.
- Ну, рассказывайте все, - не отставала Антонина Михайловна.
- Особенно и рассказывать нечего: выгнали меня из школы, вот и все. И теперь я могу сказать: "Чист кругом я, легок и никому не нужен", - вспомнил он фразу, когда-то продиктованную в начальной школе его бывшим учителем.
- Вас уволили с должности? - удивленно переспросила Антонина Михайловна. В ее голосе послышались нотки грусти и сочувствия. - Ну, и что же с вами будет?
