- Что будет? Возьму шапку в охапку - имущество мое небольшое - и пойду искать счастья по свету. Где-нибудь найду пристанище. Есть такая поговорка: "Один Степан - всегда пан, а если у него недостача, то дитя не плачет", бойко ответил учитель.
Несколько минут в хате было так тихо, словно она была пустая. Что чувствовала Лида, Лобанович не знал. Казалось, все это ее мало трогало. Тишину нарушила Антонина Михайловна.
- Ну, а что же будет с моей Лидой? - спросила она и добавила: - Сбили вы ее с толку.
Слова Антонины Михайловны больно отозвались в сердце Лобановича. Чем же он сбил Лидочку с толку? Неужто тем, что хотел вывести ее в люди? Не обманывал се, золотых гор не обещал.
- С Лидою вот что будет, - сказал Лобанович. - Сегодня напишем прошение начальнице минской городской школы. Недели через две там начнутся экзамены. Лида поедет и будет экзаменоваться. Для этой школы она подготовлена больше чем достаточно.
- Не поеду я держать экзамены! - забунтовала Лида.
- Почему? - спросил Лобанович.
- Не хочу поступать туда. Я буду лучше телеграфисткой.
Как видно, Лида уже говорила об этом с матерью, а может, мать и натолкнула ее на такую мысль. Но прошение она все же написала.
На прощанье, покидая дом и хутор Антонины Михайловны, Лобанович спросил Лиду:
- Милая Лидочка, если я пришлю тебе письмо, будешь ли ты писать мне?
Лида опустила глазки.
- Может быть, и напишу, - тихо проговорила она и, помолчав немного, в свою очередь спросила: - А что я буду писать? Да и зачем это?
Простились они довольно сухо.
"Не был бы я уволен, она так не ответила бы мне, - подумал Лобанович, идя в Верхань. - Сегодня же сдам писарю школу. Нет больше никакой нужды оставаться здесь".
XXXV
"Ну что ж, - думал Лобанович, - последние мои часы здесь. Школу сдал, и сейчас я чужой в ней. Черта проведена. Теперь я вольный казак, пока еще не подрезаны крылья". На память пришли строчки стихотворения Мельшина (Якубовича):
В колосьях желтеющих нив утопая,
По узкой меже, сквозь редеющий мрак,
В убогой сермяге, кряхтя и вздыхая,
Проходит свободный батрак.
Таким "свободным батраком" чувствовал себя отставной учитель верханской школы.
Бабка Параска все эти дни ходила невеселая и часто плакала. Когда же она узнала о сдаче школы, горю ее не было конца: ведь больше не оставалось никакой надежды, что учитель останется.
- Ты, бабка, так плачешь по мне, будто я покойник, а я живой и живучий.
- Ох, голубок мой! - Бабка Параска вытерла слезы. - Жалко мне вас. Сдается, и родного сына не жалела бы так, как вас.
- Добрая ты, славная, бабка Параска, и я буду помнить тебя, как сын. Развеселись же и не плачь по живому человеку!
Но бабка заплакала еще сильнее и, вытирая слезы, спросила:
- Когда же думаете покинуть нас?
- Долго оставаться здесь мне теперь не приходится. Тот же писарь, которому я сдал школу, может сказать: "Из школы уволен, школу сдал, так будь добр убираться". Значит, нужно готовиться и отправляться в белый свет. А свет велик, и простора в нем много.
Бабка Параска тяжело вздохнула и вышла из комнаты учителя. Не сиделось в ней и Лобановичу. Перед тем как покинуть свою третью и последнюю школу, ему захотелось еще раз обойти знакомые дороги и тропинки, где столько раз бродил он в свободные минуты. Такие прогулки приносили ему немало радости, и многие местечки в окрестностях Верхани стали близкими и дорогими для учителя. Не раз вставали и не раз встанут они перед его глазами, маня к себе, как самые дорогие друзья. Так как же не проститься с ними?
Лобанович взял палку, вышел на высокое крыльцо. Не раздумывая, без какого-либо определенного плана, вышел он на широкую дорогу, возле которой стояли волость и церковь в зеленом венке берез, и в тихой задумчивости направился в сторону леса. Если бы кто-нибудь спросил в эту минуту Лобановича, о чем он думает, он, вероятно, не смог бы ответить. Опомнился он только тогда, когда очутился на кладбище. Выходя из дому, чтобы проститься с верханскими околицами, Лобанович совсем не думал заходить туда.
"Как же я попал сюда и зачем? - удивился Лобанович. - Что привело меня на кладбище? Кладбище - символ конца человеческого существования. Конец простое слово, а заключает в себе богатое содержание: порой человек рад ему, а порой конец приобретает трагический характер".
Вот и для него, Лобановича, настал конец учительства и пребывания в Верхани. Неожиданно для себя Лобанович припомнил тот давний случай на кладбище, когда он встретил здесь влюбленную пару. Как выяснилось потом, это были помощник писаря Лисицкий и свояченица писаря, которая вскоре после этого уехала отсюда.
