- Браво, браво, учитель! Больше сажени в воздухе летел, - похвалил учителя и Виктор.
Смуглый молодой человек только усмехнулся и откликнулся одним словом:
- Здорово!
Лобанович познакомился с ним. Его фамилия была Дьяченко. Приехал он к Виктору, своему приятелю, погостить. Но имелась и еще одна причина его приезда. Дьяченко был начальником боевой эсеровской дружины в одном из украинских городов на Днепре. Полиция напала на его след. Чтобы сбить ее с толку, Дьяченко, сговорившись со своими друзьями, разыграл комедию самоубийства. В одной тогдашней газете появилась заметка приблизительно такого содержания:
"На днепровской круче в районе г. К. найдена записка неизвестного человека, назвавшего себя Евгением Дьяченко: "Все надоело. Не вижу никакого смысла дальше тянуть лямку, которая называется жизнью. В моей смерти никого не виню. Прими же, родной Днепр, в свою бездну твоего незадачливого сына".
Написав такую записку, Дьяченко приехал в Верхань к Виктору и кормился от даров отца Владимира.
Отец Владимир, когда пришел к нему Лобанович, был в меру пьян и в хорошем настроении.
- Ты что же это так распрыгался? Откуда у тебя такое телячье настроение? - спросил он Лобановича.
- Эх, отец Владимир, прыгают не только от радости, но и с горя, заметил учитель.
- Слыхал, слыхал, друже... Эх вы, мало себе под ноги смотрите, вот и спотыкаетесь, - пожурил батюшка Лобановича, а в его лице и всех неосторожных молодых людей. - Что же теперь делать будешь?
- Подумаю, осмотрюсь.
- Не пропадет! - уверенно буркнул Дьяченко.
- Знаешь, что я тебе скажу, - продолжал батюшка не то серьезно, не то шутливо, - подавайся в попы. Вот здесь, в моем приходе, и оставайся. Будем вдвоем бога хвалить и копейку загонять, и никакой нам черт не брат.
- Плохой из меня божий служка, - шутливо ответил Лобанович.
- Очень хорошим и не надо быть. Не слишком ударяйся в святость, ведь лишнего и свиньи не едят, но и плутом чрезмерным не надо быть, а так себе, серединка на половинку. А впрочем, как себе хочешь, - заключил батюшка, махнул рукой, поднялся и побрел в свои поповские хоромы.
- Вам ладо связаться с партией настоящих революционеров, - сказал Лобановичу Дьяченко, - и стать членом партии. Партия поможет вам во многом. У нее есть связи, с ее помощью можно и работу найти.
- А в какую партию вы мне советуете пойти? - спросил Лобанович.
- В партию социалистов-революционеров. Она, как никакая другая партия, выражает интересы крестьянства.
Лобанович усмехнулся.
- Плохой был бы тот сват, который не похвалил бы свою невесту. Ну что ж, посмотрим да послушаем, как оно и что. А за добрые слова благодарю.
XXXIV
Лобанович уже свыкся с мыслью, что он отрезанный ломоть в школе, что средства к жизни нужно добывать каким-то другим способом. Но голову он не вешал. Неужто в этом большом и широком мире не найдется пристанища для одинокого человека, свободного, ничем не связанного? Обнадежил его и Дьяченко, когда советовал теснее связаться с партией революционеров, где можно найти поддержку. Дело только в том, какую выбрать партию, чтобы она соответствовала всем твоим чаяниям. Прежде чем связать себя с той или иной партией, надо внимательно присмотреться к ней, правильно выбрать дорогу. А пока что важно одно - не застаиваться на месте, ни в коем случае не опускаться, а идти вперед, навстречу жизни, и не потеряться в ней. Жизнь таит в себе неисчерпаемые возможности, она богата разными событиями, которые откроют перед учителем еще неведомый ему мир.
В эти дни Лобанович любил бродить в окрестностях Верхани без какой-либо определенной, конкретной цели. Страсть к скитаниям заметно подогрел приятель Лобановича Янка Тукала. Сегодня Лобанович получил от него письмо. Янку также уволили с должности учителя. Но и он не горевал и бодро смотрел вперед. В письме он прислал такое стихотворение:
Глупец! Где посох твой дорожный?
Бери его, пускайся в путь!
Пойдешь ли ты через пустыни
Иль в город пышный и большой,
Не оскверняй ничьей святыни,
Нигде приют себе не строй.
Стихотворение это отвечало настроениям молодых учителей, увлекало их своей романтической туманностью.
Тем временем приближалась осень. Не за горами был и сентябрь, когда учителя после каникул собирались в свои школы, как птицы в отлет на юг. Только ему, Лобановичу, закрыты пути в теплые края. Время подумать о сдаче школы волостному правлению либо непосредственно своему преемнику, который мог здесь появиться каждый день, а самому убираться подобру-поздорову.
Возвратившись однажды из своих скитаний по окрестностям Верхани, Лобанович встретился с Иваном Антипиком. Тот за лето порозовел, загорел и нагулял себе немного жирку. Его небольшие рыжеватые усики подросли, в он часто разглаживал их пальцами. Это украшение делало Антипика в глазах Лобановича похожим на гоголевского винокура: усы были такие, что казалось, будто владелец их держал в зубах мышь. Антипик имел вид человека, довольного собой, своей жизнью и своими дальнейшими планами. Он уже знал, какая беда приключилась с его коллегой.
