Её голос отозвался в моей голове сильным звоном и заставил поморщиться. Вскоре в комнату вошел мужчина. Он что-то положил рядом с женщиной и встал у стены. Так они молча стояли и смотрели на меня.
Мне надоела эта игра в кошки-мышки, и я, открыв глаза, попыталась подняться. Мужчина подскочил ко мне и придержал за спину. Его лицо оказалось рядом со мной. Я никогда раньше не видела такой красоты: выразительные черты, чётко очерченные губы, греческая форма носа, длинные ресницы. Совсем не типичная внешность для египтян и других народностей, там проживающих.
Он помог мне сесть, придерживая за плечи. Женщина поднесла лампу к моему лицу и внимательно вглядывалась в моё лицо. От света я зажмурилась, а открыв глаза, видела только смутные очертания её лица. Она сказала мужчине несколько слов, и тот, подняв что-то с пола у стены, подошёл ко мне и положил рядом стопку одежды. Поклонившись, он вышел из комнаты.
Я попыталась сама справиться с бесхитростной одеждой, но руки слушались меня плохо, и я долго копалась, никак не попадая в рукава. Женщина терпеливо мне помогала, не произнося не слова.
Наконец мы закончили с одеванием. Женщина помогла мне встать, а потом, взяв за руку, повела к выходу из комнаты. Я с трудом переставляла ноги и прислушивалась к себе: голова ясная, руки и ноги плохо, но слушаются. Только горло продолжало гореть, как будто там был непрекращающийся пожар.
На пороге женщина показала мне жестом, что нужно прикрыть глаза. Я поднесла ладони к глазам, предварительно крепко зажмурившись, и шагнула за порог, чувствуя, что она меня придерживает.
Женщина провела меня несколько метров и повернула лицом к себе. Потом медленно отняла руки от моих глаз и что-то произнесла. Я решила, что она просит меня открыть глаза. Я приподняла веки и сквозь узкую щелочку посмотрела на неё. От удивления мои глаза непроизвольно распахнулись: женщина была очень красива. Это была такая же нетипичная красота, как и у мужчины. Большие миндалевидные глаза, изогнутые дугой брови, точёный нос и ярко-красные чуть пухлые губы на молочно-белой коже. И было что-то странное в этой красоте. И только через несколько секунд я поняла, что меня смущало: глаза у красавицы были золотисто-охряного цвета. Таких людей я не видела никогда, но подумала, что, может, у этого народа так и должно быть.
— Кто вы? — спросила я по-английски.
Она отрицательно покачала головой и развела руками, показывая, что не понимает меня.
Тогда я решила прибегнуть к языку жестов.
— Я — Сте-фа-ния, — произнесла я по слогам и показала рукой на себя. Потом перевела руку на неё.
— Мали, — произнесла бледнолицая красавица.
— Я хочу пить, — проговорила я, показывая руками на рот и горло, делая глотательные движения. Она кивнула и вышла из комнаты.
Я присела на коврик в углу комнаты и огляделась. В полутемной комнате не было ничего лишнего: пол, устланный довольно мягкими коврами, низкий столик, приставленный к стене, невысокий шкаф, скорее всего с посудой. Ближе к выходу виднелось что-то, напоминающее печь. И высоко расположенные небольшие оконца, завешенные лёгкой, но плотной тканью.
Наконец Мали вернулась, осторожно неся в руках чашку, которую протянула мне. Увидев, что в чашку была налита какая-то красноватая жидкость, я вопросительно посмотрела на Мали. Она кивнула мне и показала рукой на рот. Выбирать не приходилось, и я сделала глоток.
Это была не вода, а какая-то тягучая жидкость. «Может, это местная разновидность бульона?» — подумала я и вопросительно посмотрела на Мали. Она снова ободряюще кивнула. Я с жадностью опорожнила чашку. Боль в горле притупилась, но не ушла.
Вскоре в комнату зашёл мужчина. Я опять отметила, как он красив и бледен.
— Омар, — представила мне его Мали.
Мужчина улыбнулся мне и наклонил голову в знак приветствия.
— Так я познакомилась с Мали и Омаром, — произнесла Стеф и, взглянув на часы, охнула: — Ты знаешь, который сейчас час? Уже почти два. Быстро спать. Я-то могу без сна, а ты нет. Или можешь?
— Не знаю, я не пробовала, — растерянно произнесла Николь и тут же удивлённо спросила:
— Ты что, совсем не спишь?
— Совсем. А ты не пробуй, пока не до экспериментов, — Стеф поднялась с дивана.
— А что было потом? Ты расскажешь?
— Расскажу, расскажу, а сейчас спать, — Стеф быстро вышла из комнаты, пресекая все дальнейшие вопросы.
Николь ещё долго не могла уснуть. В голове вертелись обрывки рассказа Стеф. Но вскоре глаза у неё начали слипаться, и она зевнула.
«Значит, не спать я не могу», — была последняя её мысль перед тем, как её сморил сон.
Весь следующий день Николь провела в ожидании продолжения рассказа Стеф, так захватила её эта история. Она никак не могла сосредоточиться на занятиях и на тренировке занималась кое-как.
Стеф всё время была рядом с ней, но как только они вернулись домой, она снова ушла, сославшись на срочное дело.
Николь была разочарована, так как рассчитывала на продолжение рассказа.
Чтоб хоть чем-то себя занять, она затеяла уборку на кухне. За этим занятием и застала её Стеф, вернувшись через час.
