— Что за разгром? — поинтересовалась она, глядя на перевёрнутые стулья и выставленную из шкафов посуду.
— Да так, решила приборку сделать, — Николь стояла на подоконнике. Она только что закончила вытирать оконное стекло.
— Значит, чаепитие пока отменяется, — произнесла Стеф, снимая куртку. — Где тряпка? Давай быстрее закончим с этим.
— Да я всё сама сделаю, — Николь легко спрыгнула на пол. — Тут осталось-то пол помыть да посуду назад поставить. А ты пока отдохни, устала, наверно.
— И с чего это вдруг такая забота? — Стеф подозрительно посмотрела на неё.
— Ну, если не хочешь — не отдыхай, — как ни в чём не бывало, произнесла Николь. — Можешь тогда посуду расставить.
Пока Николь мыла пол, Стеф рассказывала, чем она занималась. Оказалось, что она уже давно ищет сведения о таких индивидуумах, как Николь. Но пока всё было безрезультатно. Нигде никакой зацепки.
— А что ты хотела, — Николь сдула прядь волос со лба. — Это не те сведения, чтобы лежать на виду. Здесь всё прикрыто.
Не успела она это произнести, как перед глазами возникла картинка: Стеф с довольным видом поднимает лицо от книги.
— И скоро ты что-то найдёшь, — неуверенно произнесла она. — Я это вижу.
— Ты опять, — строго произнесла Стеф. — Я же просила пока этого не делать.
— А я ничего и не делала. Мы только поговорили про это, и оно раз — и выскочило, — было видно, что Николь сама растеряна.
— Ладно, рассказывай, что ты видела?
— Ты радуешься чему-то, а перед тобой лежит книга.
— Что за книга?
— Я не разобрала. Но она большая с желтоватыми листами. И они были какие-то… обгоревшие, что ли. А вокруг какое-то сумрачное помещение, больше похоже на какой-то шатёр или стены были чем-то завешаны
— Шатёр? Странно, — Стеф поставила последнюю тарелку на полку. — Ты закончила?
Николь кивнула и, подхватив с пола тряпку, выскочила из комнаты. Когда она вернулась, на столе уже стояла тарелка с пирожками, а в чашки был налит душистый чай. Стеф на кухне не было.
Николь взяла пирожок и осторожно поднесла его к носу. Пахло прилично, никаких неприятных ощущений не было.
— Не бойся, — раздался у неё за спиной голос подруги, — пирожки с яблоками и корицей.
— Да я, в общем-то, не боюсь. Просто новый запах. И он на меня не действует.
— А как ты вообще? Целый день была на людях. Как ощущения? — Стеф внимательно смотрела на нее.
— Абсолютно нормально. Да ты же сама видела — всё хорошо, я держусь. Если бы не ощущения в горле, так вообще всё было бы как раньше. Но и они стали какие-то не такие. Ты заметила, даже когда мы обедали, я уже легче проглатывала. А печень мне вообще понравилась.
Стеф улыбнулась при воспоминании о том, с каким азартом Николь расправилась с говяжьей печенью. Она специально попросила запечь её большим куском на гриле. Когда Николь раздирала печень зубами, по её рукам и подбородку тёк розоватый сок. Она на это не обращала внимания, увлечённая едой, но запах полусырой печени её волновал. Стеф поняла это по тому, как у той трепетали ноздри. Зрелище было ещё то: Николь дала полную волю своим разыгравшимся инстинктам.
Хорошо, что в это время посетителей в кафе было мало, и они смогли устроиться на улице в беседке, подальше от лишних глаз.
— Ты всё-таки ещё тот кадр, — улыбнулась Стеф. — Каждый раз меня удивляешь. Никак тебя не раскусить.
— А вот кусать меня не надо. Съешь лучше пирожок и расскажи, что было дальше, — Николь демонстративно откусила кусок от пирожка и, усиленно жуя, смотрела на подругу. — Ты так интересно рассказываешь, как будто я книгу читаю, с подробностями и в красках.
— Когда-то я действительно всё записывала, вела дневник. Но потом решила от него избавиться. Мало ли что, вдруг попадёт в чужие руки. Но я помню все записи, память у меня фотографическая. Вот сейчас тебе рассказываю, а ощущения, как будто это было вчера, — проговорила Стеф, молча глядя вдаль.
Через некоторое время к нам пришёл ещё один мужчина, такой же красивый и бледнолицый, как Омар.
— Здравствуйте, — произнёс он на безупречном английском, который так легко выдаёт иностранца. — Меня зовут Селим.
— Ну, наконец-то, — обрадовалась я, — хоть кто-то говорит по-английски. Где я? И кто эти люди? И что со мной произошло?
— Присядьте, я вам всё расскажу.
Мы уселись на коврик в углу комнаты.
— С вами произошёл несчастный случай. Вас нашёл Омар, сын Мали, — он указал рукой на мужчину. Тот в ответ прижал руку к груди и слегка поклонился.
— Вы упали со скалы в Цветном каньоне и закатились в расщелину. Вас искали, но у нас быстро темнеет, и поиски прекратили до утра. Вы потеряли много крови и повредили позвоночник. Омар принёс вас в дом к Мали, и она вас вылечила.
Я внимательно слушала его. Травма позвоночника, потеря крови…
— А какое сегодня число? — спросила я его.
— Прошло четыре дня, как вы в доме у Мали.
— Сколько? — не поверила я.
— Четыре дня, — повторил он и замолчал. В комнате стало очень тихо.
— Как четыре дня? — моему удивлению не было предела. — А как же повреждённый позвоночник? Вы что, волшебники?
— Нет, не волшебники, но сейчас вы абсолютно здоровы.
