Когда мы добрались, наконец, на вершину маяка, там уже ждал Смотритель. Я, успевшая за время утомительного подъема забыть, зачем собственно шла, удивилась, как старик вообще одолел чертову лестницу.
— Долго вы, — пожурил он нас, — В мое время молодежь пошустрее была…
— Извини, отец, — Петрель склонил голову, будто бы винясь, но в его глазах блеснули искорки смеха, — Наша гостья не привыкла к таким нагрузкам, вот мы и задержались.
Вот ведь… Я угрюмо смотрела себе под ноги, присутствие Смотрителя сдерживало от ответного выпада.
— Все со мной в порядке, — я злобно зыркнула в сторону Петреля. Тот в ответ лишь улыбнулся краешком губ.
— Прости, Тесс, что заставил тебя тащиться на эту верхотуру, но думаю, ты и сама хотела бы увидеть, как я работаю, — старик указал на предмет, в котором с трудом можно было узнать нечто вроде гигантского фонаря.
До меня только сейчас окончательно дошло, что имел в виду Смотритель, говоря о свете маяка… Черт, это все же не было красивой метафорой!
— Только не говорите, что собираетесь зажигать его… — простонала я.
— А что не так, девочка? — пожилой островитянин нахмурился в недоумении, — Самое время — и стемнело уж порядком.
Действительно, солнце успело скрыться, и в воздухе повисла пелена густого сумрака. Пусть даже в полумраке я ощущала себя не слишком уютно, но он точно таил в себе меньше опасностей, чем эта мега-лампочка.
— В том-то и дело, — уперла я руки в бока, — Ради бога, свет же будет виден на несколько миль!
— Несколько десятков миль, — поправил меня Смотритель, — А, может, и побольше… если погода ясная.
— Вы, правда, не понимаете, что его может увидеть кто угодно? Технобоги — в том числе!
В голосе старика прозвучали снисходительные нотки.
— Девочка, я зажигаю свет на маяке уже больше двадцати лет, почти каждый божий день. И ежели за эти годы никто не позарился на наш остров, то и бояться нечего.
Чокнутые, судя по всему, давно и бесповоротно, обреченно подумала я. Причуды островитян перестали казаться такими уж безобидными; мне захотелось поскорее покинуть это место, от греха подальше. Но пока придется мириться со странностями местных обитателей — в чужой монастырь со своим уставом не лезут.
Я махнула рукой, давая понять, что не буду вмешиваться в странный обряд зажигания маяка.
Старик будто только этого и ждал. Сначала он возился с клубком разноцветных проводов, время от времени что-то тихо ворча, потом занялся самой «лампой». Когда Смотритель повернул внушительного размера рубильник, я уже была готова к тому, что должно последовать дальше. Резко зажмурилась, но даже сквозь прикрытые веки яркий свет ударил по глазам. Я прикрыла их ладонью, и только через пару минут решилась посмотреть на результат всех трудов.
Ослепительно яркий луч прорезал вечерний мрак, устремляясь к морю и растворяясь где-то в его далях. Свет был желтоватый и почему-то мне казалось, что на ощупь он окажется теплым… Я еле удержалась, чтобы не протянуть руку и проверить. Слишком глупым и ребяческим был бы этот жест.
Но, устремляя взгляд вслед за лучом маяка, путеводной нитью протянувшийся на мили и мили, я начала понимать, почему старик вот уже столько лет упорно поднимается на башню, раз за разом…
Не объяснить словами глупое чувство, зародившееся у меня внутри… Что-то сродни надежде — а я думала, что она давно почила с миром — хрупкое, но мягко согревающее изнутри.
Совершенно бессмысленное на первый взгляд занятие оказалось не таким уже бесполезным… по крайней мере, лично для меня.
От задумчивости я очнулась, только услышав слова Смотрителя:
— Возвращайтесь-ка вниз, ребятки. А я посижу тут немного, да погашу фонарь, энергию беречь надо.
Спуск дался гораздо легче подъема, да и Петрель, идущий первым, страховал меня, не давая оступиться в темноте. Удивительно, но он даже обошелся без подколов, молча протягивая руку, стоило мне споткнуться. Сам он двигался уверенно, перешагивая все провалы — что ж, у него были годы, чтобы запомнить каждую ступеньку.
У подножия здания я задрала голову, чтобы еще раз поглядеть на луч.
— Знаешь, — сказала я, обращаясь то ли к Петрелю, то ли к самой себе, — Занятие, конечно, ужасно глупое, но все же немного… волшебное, — закончила с улыбкой.
Парень тихонько рассмеялся.
— Не ожидал от тебя таких слов.
— Почему?
Он пожал плечами.
— Не знаю… Просто — не ожидал.
Буревестник вдруг уселся прямо на землю, скрестив ноги. Я осторожно опустилась рядом.
— Мне немного грустно от мысли, что скоро маяк станет некому зажигать. Отец, как бы не бодрился, рано или поздно не сможет быть Смотрителем…
— А ты? — я было решила, что присматривать за маяком — что-то вроде семейного дела.
— А я не чувствую, что готов посветить всю жизнь острову, — Петрель обхватил себя руками, наверное, очередной порыв ветра оказался слишком холодным.
