Он смаргивает, наконец, слёзы и может оглядеться. Кабинет Крысы. Логово. Самое страшное место в Уорринге, где всё, буквально всё, любой предмет приспособлен для пытки. И Крыса за своим столом с пультом, а в кресле у стола Джонатан. Джонни. В отличном дорогом костюме, гладковыбритый, причёсанный. Он даже ощущает запах любимого одеколона Джонни. На соседнее кресло небрежно брошены плащ и шляпа, тоже дорогие. Джонни улыбается, лучится здоровьем и уверенностью. Что задумал Крыса? Арестовать Джонни у него на глазах? На его глазах превратить Джонни в узника?! Похоже на Крысу. Крыса любитель мучений, и унизить одного на глазах у другого – его любимое развлечение.
– Ты невежлив, мальчик, – ласково говорит Крыса. – Неужели мы так и не смогли научить тебя хорошим манерам? Ну? Нужно поздороваться, дитя моё.
С трудом шевеля губами, он называет себя. Имя, фамилия, статьи приговора и сроки. Крыса кивает и улыбается.
– Одного года до лагеря не хватает, – вздыхает Крыса. – Кто бы мог подумать. Такой тихий, такой спокойный мальчик и такой… негодный шалун. Фу! Балуется с оружием. Ведь это просто опасно. Ты опасен для окружающих, для мира. Мир должен избавиться от тебя. Зачем ты нужен?
Слава богу, Крыса решил позабавиться с ним. А Джонни зрителем. Ничего. Выдержал бы Джонни, а он выдержит всё.
– Я полагаю, – продолжает Крыса, – мы совершим благодеяние, избавив мир от такого негодника. Дилан Морли должен умереть. Вы согласны?
Ах ты, гадина! Так, зная о нас, ты решил убить меня на глазах у Джонни. И если Джонни скажет: «Нет», – ты возьмёшься за него? Соглашайся, Джонни, у тебя есть шанс, я всё равно обречён, соглашайся. Он смотрит в упор в глаза Джонни, очень серьёзные на улыбающемся лице.
– Да, – спокойно говорит Джонни, – я согласен с вами.
– Итак. Дилан Морли должен умереть, – Крыса поглаживает свой стол. – Приступим, не откладывая. Раздевайся. Ибо нагим человек приходит в мир и нагим покидает его. И одежда твоя ещё послужит миру. Не ты первый носил её. Были до тебя, будут и после.
Под журчащий воркующий голос Крысы он раздевается, складывая на полу одежду. Аккуратно, без складок и заломов, в строго определённом порядке. Это входит в программу казни. Порядок – основа всего.
– Два шага вправо, – ласково говорит Крыса.
И когда он, уже совсем голый, встаёт на указанное место, по-прежнему держа руки за спиной, Крыса нажимает кнопку на своём пульте. Кусок пола рядом с ним вместе с ковром наклоняется, и его одежда проваливается в открывшийся люк. Он еле удерживается на краю. Люк закрывается, так плотно войдя в пазы, что заметить его уже невозможно.
– Ну вот, – улыбается Крыса. – Теперь Дилан Морли мёртв. Продолжим?
– Разумеется, – кивает Джонни.
– Итак, мой мальчик, дитя безгрешное, ибо грешник Морли мёртв, возьми вон ту сумку, – сумку? А, большой баул в углу, – открой её и оденься. Нагишом в обществе белые люди не показываются. Это же неприлично!
Как автомат, ничего не понимая, он идёт в угол, открывает баул и достаёт оттуда одежду. Трусы, майка, носки, рубашка, галстук, брюки, ботинки, пиджак, плащ и шляпа. Вещи уложены так, что, достав очередную, он сразу надевает её. И вот пустой баул на полу, а он стоит уже полностью одетый. И близкий к обмороку от непонимания происходящего.
– Не правда ли, – Крыса с ласковой улыбкой смотрит на Джонни, – упоительное зрелище!
– Вы правы, – ответно улыбается Джонни и встаёт. – Зрелище незабываемое.
Джонни надевает плащ и шляпу, подходит к нему, подхватывает опустевший баул, крепко берёт его за руку повыше локтя и ведёт к двери, совсем другой, дубовой двери в дальней от стола стене.
– До встречи, друзья, – догоняет их голос Крысы. – Всегда рад вас видеть.
– Конечно, – весело отвечает Джонни. – Я тоже надеюсь на встречу…
…Фредди выдохнул сквозь стиснутые зубы. Как Джонни провёл его по коридору до выхода, как усадил в машину – ничего этого он не помнит. Пришёл в себя уже в машине, но тут же опять отключился. Они что-то ели, куда-то ехали, где-то спали. А потом была та квартира. Там он отлежался, отъелся. И думал, что с Уоррингом счёты закончены. И вот опять… Нет, Крысе… с Крысой надо кончать. Кончить Крысу, и его карта окажется у русских, а это финиш, смертный финиш. Плевать! Пусть. Но сначала Крыса. Это будет трудно. Очень трудно. Но раньше он и думать об этом не мог: сразу голову разрывала острая, доводящая до беспамятства боль. Но постепенно, шажок за шажком приучил себя думать, а теперь… теперь он сделает это, сможет, заставит себя смочь.
Майор шёл ровной неутомимой рысью. Да, он успевает. Коня в загон и к Крысе. В каком тот номере? Плевать. Найду.
Спрямляя путь, он свернул с дороги в холмы, благо минные поля здесь обозначены, а проходы выбиты прошедшими стадами.
Впереди послышался стук копыт. Кто-то ехал навстречу. Невольно Фредди насторожился, но, увидев выехавшего из-за холма всадника, растерялся. Это был негр. Телохранитель Крысы. Верхом на светло-гнедой хорошей лошади, вторая, такая же, не осёдлана и бежит сзади на привязи. Лошади не ковбойские, кровные верховые. А Крыса… Крыса остался там?
