У Анвара защемило сердце, когда он увидел аккуратно разложенную по полкам одежду — его и Танину, все, что он оставил, в полубезумном состоянии покидая родной дом. Из-под стопки белья выскользнула и упала на пол папка. Анвар поспешно поднял ее, развязал аккуратно завязанные бантиком тесемки, увидел листки, исписанные неровным торопливым почерком — рукопись книги. Ему стало не по себе — как он мог об этом забыть, неужели горе настолько лишило его рассудка?
«Я давно должен был вернуться домой, найти эту папку и отдать дяде Сереже».
Дверь распахнулась, в комнату вбежала Гюля и бросилась ему на грудь.
— Анвар, брат!
Зашуршали колеса за окном — Аслан пригнал из гаража машину. Зара зашторила окна, в большой столовой вспыхнул свет. За окном завывал холодный январский ветер, потрескивали дрова в камине. От тарелки с лепешками, стоящей на круглом дубовом столе, поднимался ароматный пар, пряный запах сациви щекотал ноздри, искрилось рубиновыми бликами домашнее вино.
— За тебя, сын, за твои успехи в науке.
— За тебя, брат, — Гюля тихо всхлипнула, — чтобы счастье вновь согрело своим теплом твою жизнь.
Анвар со стуком поставил на стол бокал, и вино едва не плеснуло через край.
— Ты права, сестра. Я хотел сообщить вам, что собираюсь жениться.
С минуту все молчали, потом Аслан, откашлявшись, ответил:
— Что ж, ты прав — твоя жена умерла больше двух лет назад, а мужчина не должен жить один.
И тут же разом заговорили женщины.
— Кто она? — спросила мать.
— Она хорошая? — Гюля тревожно смотрела на брата.
Он улыбнулся.
— Очень хорошая. Ее зовут Карена Китт, она американка. Прекрасная, образованная женщина, психоаналитик — очень престижная в Штатах профессия. И еще: сейчас для меня пришло время выбирать — вернуться в Союз или навсегда остаться в Америке. Я выбрал Америку. Лет через пять, когда встану на ноги, попробую вас тоже туда перетащить.
Побагровевший от выпитого вина Аслан усмехнулся и приосанился.
— Ты, сын, решил, наверное, что мы здесь спим и видим эту твою Америку. Лет через пять мы сами туда приедем и купим всю Америку с потрохами. Понял сын? С потрохами! Жена, сходи к отцу, возьми ключ и принеси сюда нашу шкатулку!
— Аслан! — Зара испуганно прижала к груди руки, но глава семьи лишь отмахнулся.
— Молчи, женщина! — стукнув по столу кулаком, сурово проговорил он. — Делай то, что тебе велят. Пусть знает! Пускай они хоть все разом убегут, куда хотят — в Дербент, в Москву, в Америку, — мы проживем.
Накинув теплую шаль, Зара послушно вышла из дома, и пока она ходила, Аслан непрестанно пил, подливая себе и сыну искрящегося вина. Анвар лишь иногда, чтобы не обидеть отца, делал глоток, поднося к губам полный бокал. Когда Зара вернулась, ее муж взял принесенную ею шкатулку, открыл и вывалил на стол кипу американских долларов. Замелькали зеленые купюры с портретом президента Франклина, Анвар невольно подался назад.
— Папа, откуда это?
— Оттуда! Ты там, в Америке, считаешь свои атомы, а мы здесь делаем деньги.
— Как?
— А ты догадайся своим ученым умом, попробуй! Вы все сбежали, решили, что мы здесь с голоду вымрем? Не вымерли, в сто раз лучше жить стали! Знаешь, сколько стоит вода из наших источников? За нее и французы, и американцы большие деньги дают.
— Папа, причем тут вода? Объясни, я ничего не понял.
— Ну, я… — Аслан встретил укоризненный взгляд Зары и запнулся, — я просто хотел тебе показать, что жалеть нас не надо.
— Ты показал. Теперь объясни, откуда у тебя американские доллары.
— Ну это… это, как теперь говорят, коммерческая тайна. Жена, убери деньги и унеси шкатулку.
— О какой воде ты говорил, папа? Кто дает за нее деньги?
Аслан в сердцах стукнул кулаком по столу, отчего звякнула посуда, а бокал Анвара перевернулся, и вино растеклось по скатерти красным, как кровь, пятном.
— Все, забудем об этом, тебе что, поговорить больше не о чем? Думай о своих делах, сын. Иди, отдохни — рано утром тебе уезжать.
Неожиданно подняла голову Гюля.
— Нет! — закричала она. — Все эти проклятые деньги! Пусть они и ослепили вас, но мой брат не уедет так — унося в своем сердце обиду и тревогу! Пусть лучше он все знает, и если вы не расскажете ему, то расскажу я!
Анвар перевел взгляд с пылающего гневом лица сестры на родителей. Аслан смущенно потупился, Зара закрыла лицо передником.
— Расскажи, сестра, я должен знать, что случилось.
