— А может быть это самолюбие? Тебя задело, что он сам от тебя отказался? Такое ведь с тобой случается впервые?
— Может быть, — честно ответила Настя. — Но не только это… Наверное, вот что… Я чувствую в нем что-то такое, что может вырасти и стать… большим. Потенциал развития. И еще… — Она сама себе кивнула. — Я поняла! У меня чувство, будто только я одна могу вот это, большое, в нем вырастить.
Мама удовлетворенно наклонила голову. На самом деле Настя ничего такого не чувствовала. Только что придумала, зная: маме понравится.
И вдруг сообразила: уже неважно, что мама скажет. Раз я сама этого так хочу.
— Тогда вот что, — вздохнула мама. — Бери дело в свои руки. В таких вещах мужчины глупее нас. Разберись, что творится с твоим Марком. Почему он влюблен, но оттолкнул тебя. Ты должна понять самое главное. Он сделал это из-за тебя или из-за себя? Если из-за себя — боится препятствий, унижений, еще чего-то — он тебе не нужен. Забудь. Вычеркни. Если же он не хочет портить тебе жизнь бедностью или что-то в этом роде, то это глупо, но трогательно. Юношеское, пройдет. По таким вещам определяется, слабый мужчина или сильный.
Совет как всегда был отличный.
— Так и сделаю, — сказала Настя.
01.04 птн
Нужно собраться с мыслями. Вспомнить каждое слово. Записать. Как обычно: фиксируем, анализируем, формулируем.
Может быть, это пустышка и последствий иметь не будет, а может быть, это, выражаясь по-литературному, мой Тулон. Куда в итоге задует ветер, зависит, конечно, не от меня, но если задует именно в эту сторону, а я приготовлю хреновый парус, буду дурак и никогда себе не прощу.
В конце концов даже если я впустую потрачу время, всё равно пригодится. ЮВ еще раз убедится, что я умею выполнять и нестандартные задания. Но если я уж очень хорошо его выполню, тут появятся серьезные риски.
Стоп. Про это на стадии анализа. Сначала реконструирую разговор.
Вызвал он меня без чего-то одиннадцать. Не через секретаря, сам позвонил. Я спросил, брать ли сводку или по другому вопросу. Время-то необычное. Ничего не берите, говорит. Он по телефону всегда на «вы», такая привычка.
В предбаннике пришлось минут десять посидеть. Потом гляжу — выходит Сардарян. Лоб наморщен, глаз сощурен. Посмотрел на меня, и что-то такое мелькнуло. Мне показалось — торжество. Здрасьте, говорит, Серафим Филипыч, а обычно едва кивает. Мы ведь с ним разговариваем только в присутствии ЮВ, в столовой садимся подальше друг от друга. Помощникам положено быть как кошка с собакой, не дай бог шеф подумает, что между нами какие-то конспирации. ЮВ — мастер аппаратной инженерии, есть чему поучиться. Мы все держимся друг от друга подальше. И вдруг «здрасьте», да с именем-отчеством. Что-то Сардарян в последнее время сильно вверх попер. А давно ли был во всем нашем серпентарии самой мелкой гадючкой, со своим долбаным Средним Востоком.
Я насторожился, включилась чуйка. Ох, думаю, устроил мне что-то Вазгенович, сучонок. Потому и вызвали. Сейчас пойдут клочки по закоулочкам. Иду к двери кабинета, пытаюсь вычислить: на чем я мог проколоться.
Но ЮВ сидел не злой, а сосредоточенный. Нет, не то. Подобранный, напряженный. Я за двадцать с лишним лет всю его мимику изучил, как ладонь своей руки. Он так выглядит, когда узнал что-то очень важное и уже принял решение.
А еще я по взгляду, по рассеянному кивку понял: нет, дело не во мне. И сразу отключил режим обороны, включил локаторы.
Так. Попробую восстановить то, с чего он начал. Word by word.
По своей привычке, ЮВ заговорил так, словно продолжил какой-то внутренний монолог. И встал. Он всегда прохаживается вдоль стены, когда размышляет.
