По стилю похоже на теракты западных и японских леваков, которые закладывают бомбы в людных местах, чтобы взбудоражить общество, заставить население усомниться в дееспособности правительств.
Ровно сто лет назад в России началось террористическое поветрие, которое в конце концов привело к установлению ультрареакционного победоносцевского режима. Неужели всё повторится? Опять какие-то пассионарии надеются «расшатать лодку», разбудить спящий народ. Ни черта у них не выйдет. Это народ не спит,
И по-другому этот народ жить не хочет, ори не ори. А вот новые Победоносцевы несомненно сыщутся и с остервенением кинутся закручивать гайки, которые и так после шестьдесят восьмого года закручены почти до предела.
Какая же это всё безнадежная тоска.
15 января
Приятный сюрприз. Перечитывая дневник, увидел, что раз в неделю собирался взвешиваться. В прошлый раз пропустил, а сейчас встал на весы. Было 89, а стало 84! Пять кило жира долой. Я и не ожидал, что простой отказ от поздневечернего жранья даст такой результат.
Горжусь тобой, Рогачов.
20 января
В США вступил в должность Картер. Про него сегодня рассказывал Коряга. Что следует ожидать серьезных изменений в советско-американских отношениях. Никсон был прагматик, Форд — пустое место, а Картер — идеалист, будет руководствоваться принципами. В его программе борьба за права человека, и это не просто риторика.
Коряга считает, что ничего хорошего ждать не следует. Реакцией будет обычное «бей своих, чтоб чужие боялись». С президентами-прагматиками наши shishkas in big shapkas (смешное выражение из американской прессы) находят общий язык легче.
22 января
81 килограмм! Я герой и почти Аполлон Бельведерский. К тому же три недели уже не курящий, хотя кашель от этого стал только хуже. Сидя в парикмахерской, прочитал в журнале «Здоровье», что такова обычная реакция дыхательных путей у многолетних курильщиков на резкое прерывание никотиновой зависимости. Снова что ли закурить? Ужасно мучаюсь без утренней папиросы. И без вечерней, перед сном.
28 января
Сегодня А. принес почитать слепой экземпляр «Хартии-77», манифеста чехословацких диссидентов, о котором недавно говорили у Гриваса.
Это документ, провозглашающий создание «свободного, неформального и открытого сообщества людей различных убеждений, различных вероисповеданий и разных профессий, которых объединяет воля поодиночке и вместе содействовать уважению прав человека и гражданина в нашей стране и в мире». На взгляд битого жизнью А., текст очень наивный. А. считает актом самосожжения и просто глупостью, что под декларацией стоят имена подписавших. Некоторых уже арестовали. И это, по мнению А., демонстрирует не «страх и бессильную злобу тоталитарной власти перед лицом открытого, ненасильственного, законного сопротивления», как сказано в «Хартии», а абсолютную неспособность интеллигентского сословия бороться с институализированным, агрессивным, бесстыжим Злом. Они нас будут сажать, вытаптывать, обливать грязью, убивать, а мы в ответ только блеем по-овечьи: «ме-е-е, ме-е-е, хоть режьте нас, бодаться не будем».
Не знаю. Мне и само воззвание, и проставленные под ним имена с указанием профессии — историк, экономист, юрист, педагог — кажутся очень… красивыми. И да, если что и спасет мир, так это красота, благородство. А не взрывы в метро — если, конечно, их устроили какие-то борцы за свободу.
А. говорит, что с такими борцами Чехословакии никогда не видать свободы. Я ему на это сказал, что насильственное свержение диктатуры в истории всегда приводит к новой диктатуре, потому что кровь порождает кровь. Он обозвал меня «карасем-идеалистом».
11 февраля
Так я и знал. Дисциплинированно вести дневник не получается. Две недели ничего не писал, скотина. Это потому что хорошо шла книга. Зачем тратиться на дневник, если можно писать роман? Даже затяжной грипп с температурой, приступами слабости и чертовым кашлем не мешал мне работать.
Мне доставляет несказанное, просто физическое удовольствие воссоздавать прекраснодушную, благовоспитанную, тонко чувствительную атмосферу — нет, не девятнадцатого столетия, которое было жестоким, грубым, негигиеничным, — а круга красивых, благородных людей, желающих «творить добро», и не просто желающих, а активно его творящих. Всё лучшее, всё достойное, что происходит в жизни, случается только от благородных усилий отдельных личностей. Чем дольше я живу на свете, тем больше в этом убеждаюсь.
Но благородство — штука очень опасная. Что такое правила благородного поведения? Это свод инструкций как навредить самому себе, а то и самоуничтожиться. Полная противоположность естественным законам природы, обеспечивающим выживание и преуспеяние.
