Ева закрыла глаза, потянулась и ответила с улыбкой:
– Откуда я знаю...
Сейчас он стоял один на колючем ветру и смотрел на Евину могилу. Он здесь, а она там – в мерзлой земле. Рядом, а далеко. И так уже будет до самой его смерти. И скорее всего, даже после. Это очень плохо. Без Евы плохо. Неинтересно. Незачем. Страшно. Страх пришел недавно. На День благодарения он приготовил индюшку. Она попробовала, сказала:
– Теперь я могу тебя оставить со спокойной душой – готовить ты наконец научился. И обещай мне, что ты будешь продолжать работать. Не сиди дома. Общайся с людьми...
И тогда ему стало по-настоящему страшно. Он и до этого понимал, что скоро придет день, когда она оставит его, но понимать – это одно, а тут Ева сама как бы включила счетчик. Значит, чувствует: она на финишной прямой. И скоро дорога кончится. А он останется на этой дороге. Однажды он проснется утром и не увидит, как она лежит рядом.
Так и получилось. Она ушла, а он остался... Надо работать. Наверное, она что-то знала. Ева плохого не посоветует...
Он сел в машину и связался с диспетчером. Потом позвонил хозяину, сказал:
– Дима, я вышел на работу.
– Как дела?
– Хорошо, – ответил он.
– Тормозные колодки не пора менять? – спросил Дима.
– Рано.
– Не забудь, ты всегда ездишь до последнего...
– Ладно...
У большого торгового центра в машину села молодая женщина с покупками из шести, наверное, разных магазинов. Ехали молча. Вернее, молчал он, а женщина разговаривала по телефону. Она рассказывала подруге о своих приобретениях. Потом она выключила телефон, усмехнулась.
– Что? – спросил он.
– В каком смысле?
– Почему вы усмехнулись? Если не секрет?
Женщина подумала и спросила:
– У вас курить можно?
– Курите.
Она курила и молчала. А он сказал:
– Не хотите – не рассказывайте. Я понимаю: иногда бывает так, что не хочется разговаривать.
– Да там рассказывать нечего, – сказала женщина. – А вы откуда?
– Из России.
– Дедушка и бабушка моего мужа приехали, кажется, из Белоруссии.
– Здесь многие с родословной из тех мест.
– А вы давно приехали?
– Десять лет назад.
– У вас отличный английский.
– Спасибо.
– Большая семья?
– Была семья.
– Что случилось?
– Неделю назад умерла моя жена, – сказал он.
– Простите, – сказала она.
– Ничего. Ей было только пятьдесят девять. Рак...
Женщина молчала, вроде слушала. Он сказал:
– Мы прожили тридцать восемь лет. Сюда приехали, чтобы сыну помочь. А вот как получилось...
– Перестаньте, – вдруг сказала она.
– Что?
– Перестаньте. Не надо вышибать из меня слезу. Ваши чаевые вы заработали еще там, у торгового центра, когда помогли мне уложить покупки и раскрыли дверь. И мне не нужны ваши проблемы. У меня своих полно...
Она дала на чай десять долларов. Он поблагодарил и на всякий случай сказал:
– Я не пытался вас разжалобить. Дело не в чаевых. Извините.
Она ушла, не ответив. Он снова связался с диспетчером.
– Есть вызов в Хайланд Парк. Русские. Едут в аэропорт. Дима сказал, дать тебе, если свободен.
– Свободен.
У большого, судя по всему недавно построенного дома стояли пассажиры – редактор местного радио, его жена и мальчик лет двенадцати. Редактор общался с Ленькой, и несколько раз он видел эту пару на днях рождения Лени и Рины.
– О, кого мы видим? – закричал редактор. – Хорошо, что это вы. Жутко опаздываем. Самолет через полтора часа, а с этими секьюрити сейчас...
– Не опоздаем, – сказал он, загружая чемоданы в багажник. – Куда едем?
– В аэропорт, – сказал редактор.
– Я понимаю, а потом?
– А потом на Арубу.
Жена редактора села на переднее сидение. Редакторский сынок слушал музыку через наушники и дергался в такт чему-то пульсирующему.
– Скорее, – попросил редактор.
– Не волнуйся, Жора. Успеем, сейчас нет пробок.
– Спасибо.
– Как Ленька?
– Ну как? Пока нам всем тяжело...
Редактор почесал затылок и сказал:
– Ой, совсем забыл... Мои соболезнования... Я извиняюсь, что не присутствовал на похоронах. Командировка... Но мы, кажется, выпустили в эфир что-то вроде некролога.
– Ты не забыл документы? – певуче спросила редакторская жена. – А то будет как в прошлый раз.
– В прошлый раз я дал тебе конверт с документами в руки, и ты, именно ты незамедлительно положила его в мусорник.
– Документы и деньги должен контролировать мужчина, – отозвалась она. – Если он, конечно, мужчина.
– За некролог спасибо, – сказал он.
– Any time, – по-английски отреагировал редактор.
– Идиот, – сказала его жена.
Все замолчали. Внезапно голос подал сын редактора. Причем довольно громко:
– Ни хуя себе! – сказал он огорченно.
Редактор и его жена ошарашенно посмотрели на сына. Редактор сказал:
– Сема, ты почему ругаешься? Тебе кто-нибудь разрешил?
Сема перешел на английский:
– Батарейки кончились.
– Надо было подумать заранее, – сказал редактор. – И купить...
– О таких вещах должен думать мужчина, глава семьи, – сказала жена редактора. – Если он, конечно, мужчина.
Очевидно, ее одолевали какие-то сомнения на этот счет.
Редактор снова почесал затылок:
– Знаешь дорогая, если тебя что-то не устраивает, ты можешь вернуться на этом же такси домой.
– Остановите машину, – помедлив, сказала жена редактора.
– Мы на хайвее, – сказал он.
