– Остановите! – потребовала она.
– Что будем делать? – спросил он редактора.
– Останови машину, ты, старый козел! – закричала она.
Он перестроился, остановился на обочине, включил мигающие габаритные огни. Редакторская жена вышла и решительно направилась в обратном направлении.
– Что делает мама? – спросил мальчик. – Она что, ебнулась? Мы опоздаем на самолет.
Редактор выскочил из машины побежал догонять жену. Они разговаривали, а мимо с шумом неслись автомобили, и им приходилось кричать друг на друга. Он смотрел на них в зеркало заднего вида. Редактор показывал на часы. Жена показывала ему средний палец. Беседа кончилась неожиданно: редакторша смачно плюнула супругу в лицо и повернула к машине. Он вытерся рукавом и побежал вслед за ней.
– Успеем? – спросил редактор.
– Нет, – сказал он.
– Почему? У нас час с лишним в запасе.
– Выходите, – спокойно сказал он.
– Не понял, – сказал редактор.
– Забирайте свои вещи и проваливайте к чертовой матери вместе с вашей хамской женой и дебильным сыном! Я вас не повезу.
– Ты видишь, Люся, сука, что ты наделала! – заорал редактор.
– Послушай, урод! – сказала Люся. – Или ты сейчас же трогаешься с места и через пятнадцать минут привозишь нас в аэропорт, или тебе в этом городе не жить. Я тебя уничтожу! Это я тебе говорю, Люся Милевская.
– Пошла вон, Люся Милевская, – сказал он. – Это тебе говорю я, Лазарь Самойлович Михельсон, бывший профессор филологического факультета Латвийского государственного университета, а ныне таксист компании «Намбер уан».
– Бывший таксист, – сказала Люся. – Бывший профессор и уже бывший таксист. И восьмую программу потеряешь, ишак.
– Я не на программе, – сказал он. – Убирайтесь.
– Я никуда не пойду, – сказала она.
– Я вызову полицию, – сказал он.
– Так, выходим, – заявил редактор. – Поймаем такси, их тут полно. Успеем...
Он позвонил сыну. Ленька вяло сказал:
– Как дела?
– Я поеду домой, Леня.
– И правильно, не надо работать пока...
– Ты не понял, точнее, это я неконкретно высказался. Я поеду в Ригу. Жить. Или умирать.
– Зачем?
– Мы прожили там с мамой долгую жизнь. Там наш дом. Мама хотела бы туда вернуться.
– Ты где? – спросил Леня.
– На хайвее.
– На каком? Хотя неважно... Давай встретимся попозже в каком-нибудь баре и все обсудим? Ко мне через пять минут приходит клиент.
– Ленечка, тут нечего обсуждать. Я решил.
Леня помолчал.
– А как же я? – спросил он наконец.
– Тебе тридцать пять, ты взрослый человек, у тебя семья. Мы будем видеться.
– Я не взрослый, – сказал сын. – Я просто вырос. И ты мне нужен.
– Нет, я тебе не нужен. Тебе нужен характер. А характер нужно воспитать. Его не дарят и не передают по наследству. Почему у тебя нет детей, а у меня внуков?
– Рина не хочет.
– А ты?
– Мне все равно.
Он замолчал. Потом сказал:
– Просто я позвонил тебе, чтобы сказать о своем решении. Я буду приезжать сюда, ты будешь навещать нас с мамой.
– Мама умерла, – сказал Леня.
– Она поедет со мной. Я похороню ее на кладбище в Шмерли. Там она будет, по крайней мере, среди своих. Ты же знаешь, в этой семье искренние добрососедские отношения налаживаются посмертно.
...Через двадцать минут он остановился у русского магазина. Купил всякой всячины, правда, по чуть-чуть. Потом заехал за цветами, за Евиными любимыми белыми розами. Обрезал их, поставил в теплую воду, принес вазу в комнату. Прислонил к ней Евину фотографию. Сел, развернул покупки прямо на столе (Ева бы не одобрила), налил ей вина, себе водки (Ева бы промолчала), поднял рюмку, сказал:
– Дорогая, единственная и любимая моя жена! Я тут понял, что самое тяжелое – это слова, которые ты не успел сказать. Но я кое-что придумал. Я приглашаю тебя в путешествие. Не спрашивай меня, куда мы едем. Я не смогу тебе сказать, потому что это – сюрприз. Ничего не бойся, я буду рядом с тобой каждую минуту, каждое мгновение. Я почему-то уверен, что ты будешь довольна...
Он выпил. Посидел за столом, теребя скатерть. Потом торопливо собрался, сунул бутылку водки в карман. На улице шел снег. Перед тем как сесть в машину, он смахнул пушистые хлопья со стекла и зеркал. Потом поехал, бормоча что-то вроде: «Сейчас, сейчас... Конечно, не расслышала... Я сейчас к тебе приду и все скажу... А как же?.. Конечно, нельзя откладывать... Такое ведь дело...»
Кладбище было закрыто. Он чуть не заплакал от обиды. Снег и темень. И замок на воротах. Он увидел звонок и нажал кнопку. Через некоторое время появилась женщина в форменной куртке. Он сказал:
– Извините, мне срочно нужно подойти к могиле жены.
– Кладбище закрыто, – сказала она.
– Я понимаю, – кивнул он. – Но мне буквально на минуту, вы даже можете пойти вместе со мной.
– А что случилось? – спросила она.
– Я должен ей что-то сказать, – сказал он.
Она изумленно посмотрела на него:
– Извините, но кладбище закрыто. Уходите, иначе я буду вынуждена вызвать полицию.
