Можем строчки нанизыватьПосложнее, попроще,Но никто нас не вызоветНа Сенатскую площадь.И какие бы взгляды выНи старались выплёскивать,Генерал МилорадовичНе узнает Каховского.Пусть по мелочи биты выЧаще самого частого,Но не будут выпытыватьИмена соучастников.Мы не будем увенчаны…И в кибитках, снегами,Настоящие женщиныНе поедут за нами.1944<p>Из поэмы «Зоя»</p>Мы родились в большой стране, в России.Как механизм губами шевеля,Нам толковали мысли неплохиеНе верившие в них учителя.Мальчишки очень чуют запах фальши.И многим становилось всё равно.Возились с фото и кружились в вальсах,Не думали и жили стороной.Такая переменная погода!А в их сердцах почти что с детских летПовальный страх тридцать седьмого годаОставил свой неизгладимый след.Но те, кто был умнее и красивей,Искал путей и мучился вдвойне…Мы родились в большой стране, в России,В запутанной, но правильной стране.И знали, разобраться не умеяИ путаясь во множестве вещей,Что все пути вперёд лишь только с нею,А без неё их нету вообще.1945<p>16 октября</p>Календари не отмечалиШестнадцатое октября,Но москвичам в тот день — едва лиИм было до календаря.Всё переоценилось строго,Закон звериный был как нож.Искали хлеба на дорогу,А книги ставились ни в грош.Хотелось жить, хотелось плакать,Хотелось выиграть войну.И забывали Пастернака,Как забывают тишину.Стараясь вырваться из тины,Шли в полированной красеОсатаневшие машиныПо всем незападным шоссе.Казалось, что лавина злаяСметёт Москву, и мир затем.И заграница, замирая,Молилась на Московский Кремль.Там, но открытый всем, однако,Встал воплотивший трезвый векСуровый, жёсткий человек,Не понимавший Пастернака.1945<p>«Мы мирились порой и с большими обидами…»</p>Мы мирились порой и с большими обидами,И прощали друг другу, взаимно забыв.Отчужденье приходит всегда неожиданно,И тогда пустяки вырастают в разрыв.Как обычно, поссорились мы этим вечером.Я ушёл… Но внезапно средь затхлости лестницДогадался, что, собственно, делать нам нечегоИ что сделано всё, что положено вместе.Лишь с привычкой к теплу расставаться не хочется…Пусть. Но время пройдёт, и ты станешь решительней.И тогда — как свободу приняв одиночество,Вдруг почувствуешь город, где тысячи жителей.1945<p>Усталость</p>Жить и как все, и как не всеМне надоело нынче очень.Есть только мокрое шоссе,Ведущее куда-то в осень.Не жизнь, не бой, не страсть, не дрожь,А воздух, полный бескорыстья,Где встречный ветер, мелкий дождьИ влажные от капель листья.1946<p>«Нет! Так я просто не уйду во мглу…»</p>
