Малый рост, усы большие,Волос белый и нечастый,Генерал любил Россию,Как предписано начальством.А ещё любил дорогу:Тройки пляс в глуши просторов.А ещё любил немногоСоль солдатских разговоров.Шутки тех, кто ляжет утромЗдесь в Крыму иль на Кавказе.Устоявшуюся мудростьВ незатейливом рассказе.Он ведь вырос с ними вместе.Вместе бегал по баштанам…Дворянин мелкопоместный,Сын в отставке капитана.У отца протекций много,Только рано умер — жалко.Генерал пробил дорогуТолько саблей да смекалкой.Не терпел он светской лени,Притеснял он интендантов,Но по части общих мненийНе имел совсем талантов.И не знал он всяких всячинО бесправье и о праве.Был он тем, кем был назначен, —Был столпом самодержавья.Жил, как предки жили прежде,И гордился тем по праву.Бил мадьяр при Будапеште,Бил поляков под Варшавой.И с французами рубилсяВ севастопольском угаре…Знать, по праву он гордилсяВерной службой государю.Шёл дождями и ветрами,Был везде, где было нужно…Шёл он годы… И с годамиПостарел на царской службе.А когда эмира с ханомВоевать пошла Россия,Был он просто стариканом,Малый рост, усы большие.Но однажды — бывшим в силеСтарым другом был он встречен.Вместе некогда дружили,Пили водку перед сечей…Вместе все.Но только скороКнязь отозван был в Россию,И пошёл, по слухам, в гору,В люди вышел он большие.И подумал князь, что нужноСтарику пожить в покое,И решил по старой дружбеВсе дела его устроить.Генерала пригласилиВ Петербург от марша армий.Генералу предложилиСлужбу в корпусе жандармов.— Хватит вас трепали войны,Будет с вас судьбы солдатской,Всё же здесь куда спокойней,Чем под солнцем азиатским.И ответил строгий старец,Не выказывая радость:— Мне доверье государя —Величайшая награда.А служить — пусть служба длитсяСтарой должностью моею…Я могу ещё рубиться,Ну а это — не умею.И пошёл паркетом чистымВ азиатские Сахары…И прослыл бы нигилистом,Да уж слишком был он старый.1950<p>«Нелепые ваши затеи…»</p>Нелепые ваши затеиИ громкие ваши слова…Нужны мне такие идеи,Которыми всходит трава.Которые воздух колышут,Которые зелень дают.Которым всё хочется выше,Но знают и меру свою.Они притаились зимою,Чтоб к ним не добрался мороз.Чтоб, только запахнет весною,Их стебель сквозь почву пророс.Чтоб снова наутро беспечно,Вступив по наследству в права,На солнце, как юная вечность,Опять зеленела трава.Так нежно и так настояще,Что — пусть хоть бушует беда —Ты б видел, что всё — преходяще,А зелень и жизнь — никогда.1950<p>«Небо за плёнкой серой…»</p>
