To ль кризис идей, то ль страстей — не поймёшь ни бельмеса.Давай поиграем в людей — и напишется пьеса.Пусть только возникнут, разместятся в семьях и датах,И душу свою ощутит оловянный солдатик.Судьбу обретёт он, и чувствовать станет тревожно,И сцепится с тем, кому тоже уйти невозможно.Кто тоже судьбу ощутил — верой, смыслом и болью —И тоже не может самим не остаться собою.И будет их встреча — жестокость, безвыходность, мука.Все будут кричать, обвинять и не слышать друг друга,Не видя, что кто-то, весь чужд их страстям и отвагам,Почти подобрался к их чести, и славам, и шпагам.Ему это всё заменяют расчёт и забота.Он помнит: он так ненавидит за что-то кого-то,Что просто от жизни, от речи чужой он немеет.Всё кажется — кто-то взлетает, а он — не умеет.А рядом статисты — у каждого облик и имя.Глазеют, не зная, что, в общем, расплатятся ими.За страсти и шутки, за всё, в чём они ни бельмеса.За эту игру, из которой рождается пьеса.1978<p>В американском Доме творчества</p><p>1. «Всё не зря… Столько мест…»</p>
