— Да что ж такое! — вздохнул дракон. — И почему вы всегда такие бестолковые, когда это не нужно!
Он с трудом забрался на кровать и, устроившись рядом с Джеймсом, сверлил его взглядом, наверное, больше получаса, искренне надеясь на то, что Хортон откроет глаза, сбросит с себя ледяные оковы и бросится следом за Сенерой. Но магия Ледяной Королевы была слишком сильной, чтобы так просто переступить через неё, и Шэйн прекрасно осознавал, что должен вмешаться.
Он выпустил крохотную струйку дыма в надежде на то, что сможет помочь, и та действительно запрыгала по плечам Джеймса, коснулась его волос, и мужчина, встрепенувшись, открыл глаза.
— Ну наконец-то! — выдохнул Шэйн. — Сиди! И слушай меня внимательно!.. Я вряд ли смогу тебе ещё раз помочь. Тебе придется преодолеть этот путь самому.
— Самому? А то раньше ты сильно помогал, — усмехнулся Джеймс, вставая, но Шэйн удержал его — хоть на что-то его магии хватило.
— Я расскажу тебе всё от начала и до конца, — твердо произнес он. — Если ты пообещаешь мне, что спасешь Сенеру. Не позволишь ей замерзнуть. Я ничем не смогу помочь. Мой час уже близок… Я и так слишком засиделся в крестных. И в несмышленных драконах тоже. Так что слушай, Джеймс Хортон. И будь предельно внимателен. Теперь всё зависит только от тебя.
Город застыл под снегом и, хотя утро уже наступило, не спешил просыпаться. Близилась череда праздников, а в такую пору всегда было очень много работы в похоронном бюро. Люди часто умирали на праздники. Сердца не выдерживали радостные эмоции… Кто-то слишком много выпил, кто-то съел куда больше, чем следовало. Кто-то замерз в снегу.
Сенера улыбнулась. Как странно, что это больше не должно её волновать. Она больше не проснется утром в своей комнате от громких воплей мачехи и криков сестры. Не увидит Шэйна, пытающегося поджечь очередной стол в их доме.
Не надо будет спешно натягивать на себя платье и придирчиво изучать его подол — нет ли там дыр, не протерлась ли ткань после многолетней носки? А потом бежать к тем редким клиентам, которые все-таки изволили постучаться в дверь её похоронного бюро, выслушивать жалобы и сопереживать всем этим посторонним людям.
Она свободна!
Не это ли повод для радости?
Сенера оглянулась и с трудом сдержала слёзы. Глаза невыносимо жгло, и впору бы переживать о том, что она простудится, если заплачет, но, наверное, Ледяной Королеве не страшен холод? Её платье было легче самого тонкого наряда, но Сенера знала: она не замерзнет.
Она взмахнула руками, поднимая вокруг себя снежные вихри, и взглянула на них, пытаясь насладиться ощущением собственного могущества. С каждым разом колдовство давалось всё легче…
Только приносило всё меньше удовольствия.
Сенера наблюдала за тем, как медленно, по крупинкам, собирался в воздухе призрак неведомого замка, и взмахом руки разрушила иллюзию. Снег, повинуясь её воле, осел на землю, чтобы через несколько секунд вновь подняться и, закружившись вихрем вьюги, превратиться в Джеймса, такого настоящего… Только сотканного из тысяч снежинок, а не настоящего, из плоти и крови.
— Убирайся, — выдохнула Сенера, уничтожая уверенным выстрелом льда фигуру Хортона. — Ледяная Королева — это худший вариант для любви.
За спиной взвыл ветер, поднимая в воздух миллионы снежинок, но Сенера уверенным жестом велела снегу осесть обратно.
— Я здесь хозяйка, — твердо произнесла она. — И я знаю, как будет правильно. Никого не интересует, люблю ли я кого-то.
Свист ветра не соглашался.
— Его интересует, — усмехнулась Сенера. —
Сенера запнулась. Слабая улыбка, заигравшая у неё на губах, сменилась засверкавшими в глазах слезами. Девушка смахнула их и, подобрав юбки своего снежного платья, направилась вперёд. Снег под её ногами замерзал прежде, чем Сенера успевала провалиться в сугробы, и за спиной, словно шлейф, тянулась ледяная дорога. Где-то там, вдалеке, она вновь рассыпалась, превращалась в белый порох снежинок, а магия возвращалась к Сенере.
Вместо того, чтобы слабеть, она чувствовала себя только сильнее. Использовать колдовство было так просто, что пора б и испугаться собственной силы, но Сенера не позволяла себе засомневаться. То, что она могущественна, не подарит ей счастья. Это долг, от которого невозможно отказаться. По крайней мере, сейчас.
