Судя по всему, проснулся он только на последнем слове, но, убедившись в том, что ему ничего не привиделось, поспешил сесть на кушетке и подвинуться, освобождая ей место. Сенера воспользоваться этим молчаливым предложением не спешила, просто стояла рядом, как то изваяние, и с интересом смотрела на Хортона, не зная, что делать.
— Что-то случилось? — уже куда более серьёзно поинтересовался Джеймс.
Выглядел он растрёпанным и сонным. Тёмные волосы торчали во все стороны, глаза по-кошачьи блестели в полумраке кабинета, освещаемого стоявшим совсем рядом с домом уличным фонарём.
— Мне холодно, — сообщила Сенера.
Нормальной реакцией в такой ситуации было бы "так укройся потеплее", и Джеймс уже открыл рот, чтобы сказать что-нибудь в этом роде, но вдруг насторожился.
— Тебе? Ледяной ведьме? — опасливо уточнил он. — Ну-ка иди сюда!
Сенера подчинилась. Джеймс взял её за руки — пальцы были ледяными наощупь, и Хортон сердито нахмурился, — потом завернул в своё одеяло и отодвинулся, изучая девушку заботливым взглядом.
— Такое раньше бывало? — поинтересовался он.
— Нет, — замотала головой Сенера.
Она только сейчас поняла, что в самом деле испугалась. Наверное, самым страшным было то, что ледяные ведьмы не должны мерзнуть, а её буквально трусило от холода. Ну и что могло случиться?
— Шэйн говорил мне о каком-то ледяном сердце, но так ничего и не объяснил, — стуча зубами от холода, с трудом выговорила она. — Но что-то мне подсказывает, что как-то так чувствовал себя Лионель. Когда з-замерзал…
Хортон подозрительно покосился на девушку, тяжело вздохнул и пробормотал:
— Не убей меня сразу, ладно?
И прежде чем она успела понять, к чему это было, потянулся к Сенере, выдернул её из тёплого одеяла, прижал к себе и поцеловал.
На этот раз в замороженном, заледеневшем разуме Сенеры не проснулось желание оттолкнуть Джеймса. Собственно, она вообще ничего не хотела, только слабо, вяло подалась вперёд, прижимаясь к мужчине в поиске желанного тепла. Его руки скользнули по её спине, и Хортон привлёк девушку к себе поближе, выдёргивая её из неуютного плена одеяла. Сенера чувствовала, как чужая ладонь скользит вдоль позвоночника, словно смахивает с неё остатки льда, как тепло, вдыхаемое через губы, стремительно распространяется по всему телу.
— Молодой человек! — раздалось из-под потолка. — Я, конечно, душой и сердцем болею за ваш успех с этой юной леди, но предпочитаю, чтобы сначала женились, а потом сажали себе на колени!
Джеймс от неожиданности аж подскочил на своей кушетке. Сенера, всё ещё не до конца придя в себя, впрочем, вместо вывернуться только придвинулась к нему поближе и уткнулась носом Хортону куда-то в ключицу, должно быть, всё ещё излучая невыносимый холод.
Осознав, что его не гонят, Джеймс сгрёб девушку в охапку, накинул на её плечи одеяло — Сенера в ответ только с ногами забралась на кушетку, но из его рук так и не выбралась, — и посмотрел наверх.
— Чешуйчатое чудище, — раздражённо протянул журналист, — что тебе нужно? Неужели собрался с духом читать мне морали? Должно быть, давно не встречался с Арахной?
— Я — гордый драконофей и не позволю попрать честь моей прекрасной подопечной! — ворчливо отметил Шэйн, устраиваясь на развалинах, в которые он превратил стол. — Сенера, я очень надеюсь, что после такого демарша ты изволишь выйти за этого молодого человека замуж? Чтобы не пошёл по миру говор о том, какое недостойное твоё поведение!
— Обязательно, — кивнула Сенера, вместо того, чтобы отодвинуться, только ближе придвигаясь к Хортону. — А на нашей свадьбе гости смогут отведать одно очень редкое, деликатесное блюдо.
— Это какое? — тут же заинтересовался Шэйн, большой любитель вкусно покушать.
— Мороженая драконятина.
— Это несерьёзно! — возмутился фей, прекрасно осознав, какой дракон будет источником мяса. — Ты не имеешь права мне угрожать!
— А ты не имеешь права скрывать от неё информацию, которая может грозить ей смертельной опасностью! — возмутился Джеймс. — А если б я не догадался, что надо сделать? Через пару минут мне уже пришлось бы трудиться не над её согреванием, а над её размораживанием! Подозреваю, что поцелуи не помогли бы!
Джеймс казался куда серьёзнее, чем Сенера привыкла обычно его созерцать, и девушка осознала: а ведь дела обстоят гораздо страшнее, чем ей хотелось бы предполагать. По крайней мере, чувствовала она себя сейчас отвратительно, будто и вправду пролежала в снегу несколько часов, а теперь её вытащили оттуда и пытались привести в чувство.
И пусть успешно, но ещё пара минут, и всё…
— А с чего ты взял, — заговорила Сенера, с трудом узнавая свой севший, простуженный голос, — что мне помогут именно… Хм, поцелуи?
