Серена села на кровати, одёргивая чуть задравшуюся сорочку, и задумалась. Нет, холода она больше не ощущала. С наступлением дня, напротив, стало достаточно уютно, и девушка даже чувствовала, что может расслабиться и больше не задумываться о том, как бы это завернуться в десяток шалей.
— Вроде бы всё хорошо, — с лёгким оттенком сомнения протянула она. — Я не мерзну… И ничего страшного со мной не случилось. По крайней мере, — Сенера хмыкнула, — я не покрылась коркой льда и не кажусь замороженной. Но… — ей не хотелось этого говорить, но оставаться наедине со своей проблемой было очень опасно. — Но нет никаких гарантий, что это не повторится.
— То-то же, — кивнул Джеймс. — Надо как-нибудь вытрясти из твоего Шэйна правду.
Сенера вспомнила своего драконофея и покачала головой. Нет, этот если уж упёрся, то со своего не сдвинет, даже если ему придётся потом рыдать над могилой заледеневшей Сенеры, где она сама, превратившаяся в лёд, будет отличным памятником. А на гроб тратиться не придётся, потому что складывать туда нечего будет… Хотя, может, Хиллари какое-то платье положит, что-нибудь ещё? А её саму — как…
Что за дурацкие мысли в голову лезут?!
— Он не признается, — вздохнула девушка. — Разве что и вправду замораживать и отправлять на стол для гостей. Шэйн уверен, что он нашёл, как меня спасти, перепоручил моему "суженому" и теперь может отойти от дел. Это в его практике.
Когда-то один сородич Шэйна, имени которого Сенера не знала, так выдал её матушку замуж за её папеньку. И чем дело закончилось? Побегом. Мать ещё слала некоторое время письма из своих далёких краёв, где, писала она, вышла замуж за какого-то почтённого мужчину, хотела, чтобы дочь поехала с ней, получила достойное образование, нашла своё призвание… Потом перестала. По крайней мере, Сенере больше никто не приносил холодные, заленедевшие письма, которые только она одна и могла держать в руках, не опасаясь обморожения.
— Но раз Шэйн не подходит, то у нас нет выбора, — покачал головой Джеймс. — Нам придётся согласиться.
— Помочь Лионелю?
— Да, — кивнул Хортон.
— Это не твоя проблема, — Сенера грустно усмехнулась. — Я сама к нему схожу.
— Какая такая не моя проблема?! — мигом возмутился Джеймс. — Так дело не пойдёт, моя дорогая. Я собираюсь на тебе жениться, а значит, должен знать, что делать и что с тобой вообще происходит.
— Напомню, — скривилась Сенера, — что я ещё не согласилась выйти за тебя замуж.
Джеймс вздохнул.
— Упрямство женщин хуже, чем упрямство одного паршивого драконофея!
— Послушай…
— Ну ведь я тебе нравлюсь? — перебил её Джеймс. — Ну нравлюсь же, правда? Иначе ты б меня за мой длиный язык давно превратила бы в ледышку. И не оттаивала бы от поцелуев и объятий. Признай, что у нас любовь с первого взгляда! А насчёт женитьбы, я ж не говорю прямо сейчас выскакивать за меня замуж! Ты можешь ждать столько, сколько тебе будет удобно. Только не слишком долго, ладно?
Вот сейчас кто-то точно получит за свой длинный язык.
— Я могу дать тебе ответ прямо сейчас: нет! — в сердцах воскликнула Сенера. — Я ведь тебе уже говорила — спокойно убирайся прочь из моего дома, живи так, как тебе удобно, ухаживай за…
Джеймс поймал её за руки и заглянул в глаза. Вид у него был такой несчастный, такой молящий, как у котёнка, на которого только что опрокинули ведро ледяной воды, и Сенера почувствовала, как медленно, но верно успокаивается, а всё её желание удушить Хортона на месте куда-то исчезают.
— Но ведь колокольчики — это про взаимность! — промолвил он таким несчастным голосом, что захотелось приласкать и пожалеть. Ну, или ударить… — Ты понимаешь, Сенера? Они не ищут мне женщину, в которую я беспросветно влюблюсь. Они указывают на ту, с которой я смогу выстроить своё долго и счастливо! И которая будет любить меня так же сильно, как я её!
— Это самовнушение, — Сенера попыталась отодвинуться от него подальше, но дальше была только стена, и девушка упёрлась в неё спиной. — Джеймс, ты просто придумал себе эти высокие чувства, потому что услышал какой-то звон колокольчиков. Вот и весь секрет нашей неземной любви!
Вид мокрого котёнка никуда не исчез, но Хортон придвинулся ещё ближе.
— Ну нравлюсь же? — поинтересовался он таким тоном, что Сенере аж захотелось ударить его чем-нибудь по голове…
А потом поцеловать, пожалеть и приласкать, да.
— Немного, — сдалась Сенера.
Джеймс придвинулся ближе.
— Это неприлично, — напомнила она дрогнувшим голосом.
— Ну мы ж с тобой в одной постели лежим! — усмехнулся Хортон. — Разве беда будет, если я тебя разок поцелую?
— Будет, — твёрдо ответила Сенера. — Я и так понятия не имею, как я тебе такое позволила!
