Девушка остановилась лишь на мгновение, заметив отражение в одном из зеркал, стоявших в коридоре. Она вздрогнула, не узнав на мгновение себя саму — и с трудом сдержала пораженный вскрик.
От госпожи Сенеры, владелицы похоронного бюро, ходившей в прохудившемся летнем платьишке даже зимой, заплетавшей волосы в косу и вплетавшей в них черную скорбную ленту, не осталось и следа. Платье замерзло, превратилось в лед, а тот, покоряясь своей госпоже, стекал по её фигуре, летел следом за нею, покоряясь каждому движению, будто отборный шелк, лучший в мире атлас. Перчатки, которые так не любила Сенера, теперь были сплетены из тончайшего морозного кружева, в тёмных волосах вместо траурной ленты сверкали мелкие снежинки-бриллианты, старое пальто упало снежным шлейфом на плечи.
Но Сенера не замерзла. Она даже не представляла, сколько магии ушло на это превращение, но всё ещё не чувствовала себя уставшей. Сила рвалась на свободу, и Сенера чувствовала в себе силы вырастить огромный ледяной мир взмахом руки.
Она прошла от одного зеркала к другому, приблизилась к отражению, даже протянула руку, надеясь, что сумеет развеять иллюзию. Зеркальная поверхность покрылась плетением ледяных узоров, но Сенера не изменилась. Иллюзия не пала, она не увидела всё ту же серую мышку, всю жизнь готовую положить на то, чтобы поступать так, как
Не сомневаясь больше ни в чём, Сенера расправила плечи и уверенно зашагала к огромному залу, где их всегда встречал Лионель Доре.
Дорогу ей попыталась преградить огромная ледяная статуя, но Сенера даже не обратила внимания на этого сотканного из колдовства слугу. Она взмахнула рукой, и он рассыпался осколками, упавшими к ногам девушки.
Подобрав юбки и взглянув под ноги, чтобы не поскользнуться и не упасть, Сенера едва сдержала смех. Всё, как говорила Верена, даже хрустальные туфли, в которые превратились её собственные, истоптанные, приобретенные много лет назад… Она даже боли не чувствовала, ступая в ледяной обуви по полу. По мраморным плитам и по паркетным доскам, там, где она ступала, во все стороны расползались лучи морозных узоров. В доме стремительно холодало, но Сенера упрямо шла вперёд, и колдовские преграды перед нею рассыпались, превращались в снег и лёд, на котором она не могла поскользнуться.
Она остановилась у входа в огромный зал, скованный магией ледяных ведьм, и попыталась призвать свой страх — где-то же он прятался! Но ничто в глубине её души не отозвалось, мир оставался таким же потрясающе тихим.
Сенера больше ничего не боялась. Она была хозяйкой своей жизни, и никто больше не посмел бы встать на её пути.
Девушка с трудом сдержала рвущуюся на свободу улыбку. Только замеченные в центре зала белоснежные силуэты Кристин и Лионеля заставили её остановиться.
Теперь Сенера поняла, насколько похожи были брат и сестра. Они напоминали отражение друг друга, оба отравленные ядом гордыни, бесконечно холодные, вряд ли способные на настоящую любовь. Вокруг них обоих острыми иглами во все стороны разлеталась ледяная магия, почти равная по силе.
Лионель сильно недооценил свою сестру. Он даже предположить не мог, сколько всего нового она узнала, пока он оставался затворником в созданной своими руками белой тюрьме.
Кристин же, наверное, полагала, что досконально изучила своего врага. Она была свято уверена, что Лионелю просто нечего ей противопоставить.
Сенера слышала каждое слово их разговора, так отчетливо, словно стояла в полуметре от них, а не у входа в огромный зал. Голос Кристин разносился эхом по всему дому…
Должно быть, она полагала себя Ледяной Королевой, уже примеряла корону, забыв обо всей ответственности, которая приходит с этим статусом.
— Я даю тебе последний шанс рассказать мне, где ледяное сердце, — Сенера не видела, но была готова поклясться, что Кристин улыбалась. — И, возможно, я буду милостивой королевой для тебя.
— Ты никогда не будешь королевой, — презрительно выдохнул Доре. — Ты сама — почти рабыня ледяного сердца!
— Откуда тебе, мертвецу, знать?
— Женщине никогда не занять ледяной престол, — фыркнул он. — Столько лет род Доре был столь силен именно благодаря тому, что у нас рождались сыновья. Ты — пятно на репутации нашего отца, Кристин. Ты не обладаешь силой, ты украла её. Воровкам не положено носить корону!
Кристин задрожала и вскинула голову. Столб льда отбросил Лионеля к противоположной от Сенеры стене, и он застыл в неестественной позе, скованный льдами. Был всё ещё жив, но скорее благодаря чуду, чем потому, что собственная магия могла его спасти.
Ледяная ведьма, облаченная во всё белое, с белоснежной кожей и белыми волосами, напоминала тень. Она медленно подошла к своему брату и взглянула на него сверху вниз. В глазах её полыхала ненависть, породившая и бурю снаружи, и невероятный холод здесь, внутри.
— Ты ослаб, Лионель, — протянула Кристин. — Я разбила твою ледяную армию. У тебя не осталось союзников… Скажи мне, где ледяное сердце, и забудем обо всем. Я даже позволю тебе выжить! Скажи, и я, возможно, прощу тебя!
