Наконец в октябре 1967 года, в президентство Линдона Бейнса Джонсона, вынесенный на рассмотрение ООН пионерский «Договор о космосе» (его полное название «Договор о принципах деятельности государств по исследованию и использованию космического пространства, включая Луну и другие небесные тела») стал международным законом. Космос, говорилось в нем, будет «уделом всего человечества». В нем будет допустима только мирная и научная деятельность – никаких испытаний оружия, никаких укреплений, никаких военных маневров. Правда, «использование личного состава вооруженных сил для целей научных исследований либо в любых других мирных целях» должно было допускаться. Ключевым словом стало «мирный», которое, подобно слову «оборона», является довольно скользким понятием[378].
___________________
Президенты Эйзенхауэр, Кеннеди и Джонсон, каждый в свое время, хотели отделить «неагрессивную милитаризацию космоса» от «размещения оружия в космическом пространстве». Общее время их пребывания у власти в огромной степени носило отпечаток того, что Америка официально идентифицировала Советский Союз в качестве «главного источника угрозы безопасности, институтам свободного общества и фундаментальным ценностям Соединенных Штатов»; при этом сама Америка идентифицировалась с «лидером свободного мира». Эти президенты хотели провести разделительную линию между правом использовать космическое оружие лишь при определенных обстоятельствах и постоянным размещением оружия в космосе; между широкомасштабной боеготовностью и милитаризмом; между пассивными военными спутниками и активным космическим оружием; между стабилизирующим сдерживанием и опережающим стремлением к доминированию, объединенным с готовностью к разрушению.
По сравнению с самой идеей разоружения все эти различия могут казаться слишком мелкими, несущественными и, возможно, даже намеренно дезориентирующими. Но их нельзя сбрасывать со счетов. Разведывательный спутник ВВС США, не несущий никаких вооружений и бездумно фотографирующий все, что он видит, обращаясь вокруг Земли, конечно, является военным объектом, но при этом сам по себе он не несет никакой угрозы – остается неагрессивным. Его миссия – сбор информации, а не разрушение. В то же время спутник военно-космических сил ВВС США, оснащенный комплектом ракет-перехватчиков, ежеминутно может принести смерть всему живому, всей человеческой цивилизации.
Во время подготовки к подписанию «Договора о космосе» все три президента занимались тем, чем часто приходится заниматься президентам: одновременно действовали по нескольким, часто оппозиционным друг другу каналам и старались находиться по обе стороны каждой баррикады. Сделав что-нибудь для одного лагеря, они тут же старались умиротворить и другой, балансировали на грани конфликта здесь и предотвращали столкновение там, добиваясь в итоге компромисса, маневрировали, придерживаясь того, что им казалось средней линией в густом лесу противоречий, среди сотен одновременно развивающихся больших и малых конфликтов между конкурентами. Они опирались одновременно на силу оружия и на дипломатию: громогласно превозносили выгоды международного сотрудничества и настаивали на необходимости антисоветской мобилизации сил; пытались, как сказал один военный историк, «убедить мир в благородных намерениях Америки, но также и гарантировать Соединенным Штатам сохранение способности сражаться за мирное использование космоса». В изданном в 1935 году романе Синклера Льюиса «У нас это невозможно» есть такие слова: «…все государственные и церковные деятели восхваляли мир и неопровержимо доказывали, что единственный способ добиться мира – это готовиться к войне»[379]. Тем временем совсем близко маячила угроза ядерной конфронтации между сверхдержавами, и только международное сотрудничество в деле разоружения могло ее отогнать.
___________________
Дуайт Эйзенхауэр – военный, но не милитарист, «пятизвездный генерал»[380], занимавший с декабря 1943-го по май 1945 года пост верховного главнокомандующего войсками союзников в Европе, – хотел и мира, и боевой готовности.
В доспутниковую эпоху Эйзенхауэр отменил огромные расходы на вооружения, считая их «чисто негативным фактором, ничего не добавляющим к доходам страны». Он постоянно отмечал, что хотел бы «заставить федеральное правительство перестать заниматься ненужной деятельностью» и остановить «истерические попытки <…> лечить все болезни [экономики]» денежными вливаниями. Весной 1953 года, всего через три месяца после начала своего первого президентского срока, на заседании американского Союза журналистов он сказал:
