Каждая новая пушка, каждый спущенный на воду боевой корабль, каждая выпущенная ракета в итоге представляют собой деньги, украденные у тех, кто голодает и не находит пропитания, у тех, кто не одет <…> За один истребитель мы платим цену, равную стоимости полумиллиона бушелей пшеницы. За один эсминец мы расплачиваемся тем, что не можем построить новые дома, в которых могли бы жить более восьми тысяч человек. <…> Это не тот образ жизни, который можно назвать жизнью в истинном смысле этого слова. Под нависшими облаками угрозы войны проступает железный крест, на котором распято человечество[381].
В начале своего второго президентского срока в ежегодном послании Конгрессу «О положении в стране» Эйзенхауэр охарактеризовал вооруженные силы государства как «самые мощные за всю нашу историю» и как «главную силу, сдерживающую войну», предупредив, что они могут «строго наказать любого противника, который предпримет нападение на нас». Но одновременно он провозгласил стремление его государства к миру:
Надежное и основанное на прочных гарантиях соглашение об открытом небе, система лишенных оружия воздушных наблюдателей и сокращение вооружений стали бы ценным вкладом в длительный мир на протяжении предстоящих лет. И мы продолжаем неутомимо добиваться достижения такого соглашения. Мы выражаем желание заключить любой надежный договор, который преодолел бы и обратил вспять тенденцию к созданию все более разрушительных ядерных вооружений; обеспечил бы обоюдную невозможность внезапной атаки; позволил бы взаимно контролировать разработку космических ракет и спутников и дал бы возможность перейти на более низкий уровень вооруженности, численности вооруженных сил и гнета военных расходов»[382].
