В 1980-х – пока в Соединенных Штатах шли споры между сторонниками и противниками программы «Звездных войн» – Советский Союз затрещал по всем швам под грузом внутриэкономических и политических проблем и под давлением растущих некоммунистических течений в его сателлитах в Восточной Европе. Время было не слишком удачным для фундаментальных исследований в области космических наук, зато отлично подходило для развития военных приложений. В 1986 году обе противоборствующие в холодной войне стороны пережили несколько ужасных недель и даже месяцев. В феврале американский космический челнок «Челленджер» взорвался через несколько секунд после старта – все семеро астронавтов погибли. В апреле взорвался ядерный реактор на Чернобыльской атомной электростанции на Украине, выбросив в окружающую среду огромное количество радиоактивного вещества, – погибли десятки рабочих АЭС, а тысячи детей заболели раком щитовидной железы оттого, что пили облученное молоко. Как писал Уильям Бэрроуз в книге «Этот новый океан»: «1986 год стал началом конца. Этот момент был отмечен двумя катастрофами, которые всем казались технологическими, но причины которых были гораздо глубже. <…> И обе заставили планету содрогнуться»[492].
В марте 1989 года в Советском Союзе прошли выборы в новый состав высшего законодательного органа страны, на которых впервые с 1917 года у избирателей была возможность выбора из нескольких кандидатов. Многие официальные лица, представлявшие коммунистическую партию, потерпели на них поражение. Вечером 9 ноября 1989 года на пресс-конференции, транслировавшейся по телевидению в прямом эфире, усталый восточногерманский бюрократ вдруг, словно забывшись, сделал неожиданное и, похоже, несанкционированное объявление: мол, партия «сегодня решила… гм… выпустить директиву, которая позволяет каждому гражданину Германской Демократической Республики… гм-гм… покинуть ГДР через любой из пограничных переходов». Через несколько часов жители Восточного Берлина уже плясали на ненавистной Берлинской стене, круша ее молотками, и толпы их хлынули в Западный Берлин[493]. В начале декабря 1991 года одиннадцать из пятнадцати бывших советских республик образовали Содружество независимых государств. Еще через несколько недель, 25 декабря, советский лидер Михаил Горбачев, который и начал политику «гласности» и «перестройки», покинул свой пост. В феврале в Вашингтоне лидер независимой России Борис Ельцин и американский президент Джордж Буш объявили, что холодная война официально окончена.
Даже беглый взгляд на цифры советской экономической статистики 1990–1991 годов дает яркую картину краха Советского Союза и трудностей, переживаемых новорожденной Россией. 40 % щедрого урожая зерновых, собранного в СССР в 1990 году, сгнило или было уничтожено грызунами из-за ужасного положения дел с переработкой и транспортировкой пищевых продуктов. Заводы столкнулись с ползучим ростом цен на сырье: индекс оптовых цен на промышленную продукцию составил 200 % годовых в течение первой половины 1991 года и продолжал расти. Цены на обычные товары и услуги с декабря 1990-г о до декабря 1991 года выросли на 240 %, и доходы населения за ростом цен не поспевали. Экспорт в 1991 году упал на 33 %. Государство пыталось выйти из положения, печатая все больше рублей; с рабочими расплачивались водкой. Аспирин, не говоря уж об антибиотиках, стал редкостью. Продолжительность жизни резко упала.
При виде всех этих распрей и лишений, охвативших СССР в последние годы правления Горбачева, можно было предположить, что масштабная советская космическая программа должна рухнуть вместе со стремительным падением валового национального продукта[494]. Но это оказалось не совсем так. Все было сложнее.
