В своих увлекательных воспоминаниях «Становление советского ученого», изданных в 1994 году, Роальд Сагдеев, специалист по физике плазмы, с 1973 по 1988 год директор ИКИ (Института космических исследований Академии наук СССР), человек, о котором в предисловии к его книге Карл Саган говорит, что он «следовал политике гласности еще до Горбачева» и «помог не допустить ускорения гонки ядерных вооружений как в космосе, так и на Земле», подробно описывает деградацию советской науки о космосе. Рассказывая о «военно-промышленном айсберге» и о своем ощущении, что первоочередной национальной задачей оставалось «строительство гигантской военной машины», он пишет с более чем явным сарказмом: «В моей космической карьере, когда мне приходилось вести обширные дела с оборонной промышленностью, запуск в космос научных ракет обставлялся как проявление филантропии со стороны военных предприятий». Секретность и обман – «маленькая ложь ради благородной цели» – были обычным делом (нельзя сказать, что эту тактику изобрели в СССР); это продолжалось и в эру Горбачева. Сагдеев без обиняков называет руководителей космической программы своей страны «коррумпированными баронами советской космической мафии» и «людьми пещерного века». Уже к концу своих мемуаров он проводит различие между принципами науки и военно-промышленного комплекса:
Настал день, и Горбачев отправился в отставку; к власти в новой России пришел его противник Ельцин. Он и прежде требовал, чтобы все космические программы были свернуты в течение нескольких лет. Сначала надо решить главные вопросы. Экономика, и без того уже неустойчивая, получала все новые удары от агрессивной приватизации ресурсов и индустриальных мощностей. Добавьте к этой картине рост влияния олигархов и бандитов, мятежные республики, войны за нефтяные месторождения и нефтепроводы, падающие нефтяные цены и отток денег в швейцарские банки. Согласно данным Международного валютного фонда, в 1992 году ВНП России упал более чем на 14 %, а цены выросли более чем на 1700 %; в 1993 году ВНП снизился еще на 9 %. а годовая инфляция продолжала оставаться на уровне почти 900 %. И только в 1997 году российская экономика начала выходить из кризиса[499]. Между тем Российское космическое агентство (в партнерстве с американскими фирмами) начало распродавать время на своих прежде секретных первоклассных спутниках-шпионах. За несколько тысяч долларов можно было полетать на истребителе «МиГ-29». В 1993 году на аукционе «Сотбис» в Нью-Йорке распродавались двести артефактов, относящихся к советской и российской космическим программам, – от бортовых журналов и бывших в употреблении скафандров до шахмат на штырьках, предназначенных для игры в невесомости, и до восстановленной обгоревшей капсулы с космического корабля «Союз». Этот последний лот ушел за 1,7 миллиона долларов. Я присутствовал на этом аукционе. Нельзя сказать, чтобы это была гаражная распродажа. Победители в долгой холодной войне делили военную добычу. Одним из крупных покупателей был Росс Перо, антикоммунист, техасский миллиардер и независимый кандидат в президенты США на выборах 1992 года, который впоследствии передал свои приобретения в Национальный музей авиации и космонавтики в Вашингтоне[500].
