На службе у войны полностью

Те, кто занимается обороной, должны постоянно раздвигать границы технических возможностей, чтобы опередить вероятного противника; но для того, чтобы значение новой техники было оценено учеными и чтобы она нашла применение в научной работе, обычно требуется некоторое время^[244]. В данном случае «некоторое время» заняло менее десяти лет. К концу 1990-х исследователи космоса уже вовсю пользовались новой техникой. Сегодня почти каждый гигантский наземный оптический телескоп оснащен одной из версий этой системы коррекции. В отличие от других случаев, в которых исследования порождаются новыми идеями, адаптивная оптика стала эстафетной палочкой, переданной астрофизикам военными.

Если способность отслеживать передвижения противника всегда была необходима для военного успеха, что могло быть ценнее для космической сверхдержавы XXI века, чем способность отслеживать все, происходящее не только на планете, но и в окружающей ее области пространства? С незапамятных времен общеизвестно, что оборона зиждется на наблюдении и разведке, которые, в свою очередь, требуют занятия господствующей высоты. Заняв ее, вы должны суметь ее удержать и воспользоваться ее преимуществами для контроля окружающей территории.

В 1958 году Линдон Б. Джонсон, тогда еще сенатор, назвал контроль космического пространства «господствующей позицией»:

Есть нечто более важное, чем любое «абсолютное оружие». Это господствующая позиция – позиция, с которой можно осуществлять тотальный контроль всей Земли, лежащей где-то там, внизу Это <…> далекое будущее, хотя и не столь далекое, как мы, возможно, думали. Кто бы ни захватил эту господствующую позицию, он получает возможность контроля, тотального контроля над всей Землей – с целью тирании или во имя свободы.

Если вспомнить об извечной череде конфликтов в человеческой истории, можно усомниться, что обретение какой-либо державой тотального контроля над Землей приведет к установлению всеобщего доверия. Как сказал в своей знаменитой речи на объединенном заседании Конгресса в мае 1961 года, спустя всего шесть недель после того, как советский космонавт Юрий Гагарин совершил первый космический полет вокруг Земли, президент Кеннеди: «Никто не может с определенностью предсказать, какое значение в конечном счете будет иметь покорение космоса»^[245]. Но если уж согласиться, что по действиям государств в прошлом можно догадаться, какими эти действия окажутся в будущем, то можно не сомневаться, что это покорение не будет протекать в обстановке мира и безопасности.

Мирное или нет, непрерывное наблюдение с целью хотя бы частичного контроля является стандартной оперативной процедурой разведки. Формы этого слежения могут быть самыми разнообразными, но для его результатов в американской армии принят единый термин «ситуационная осведомленность». Достигается она посредством шпионажа, слежения и оперативноразведывательных мероприятий, и эта извечная триада – во все времена необходимо было знать, что делается в стане врага, – сейчас обозначается аббревиатурой ISR (intelligence, surveillance, reconnaissance). С ней рука об руку идет другая аббревиатура: C3I (command, control, communication, intelligence) – управление, контроль, связь, разведка. Какие акронимы ни придумывай, ясно, что ни политические лидеры, ни полководцы не смогут принимать разумных решений по обороне своих стран, если они не смогут быстро собрать и обобщить факты.

И здесь на первый план выходят спутники. Ни одно техническое средство в наши дни не обеспечивает такого количества достоверных фактов, как многие сотни постоянно обращающихся вокруг Земли спутников: навигационных, метеорологических и спутников дистанционного зондирования (называемых также EOS – спутниками наблюдения Земли)^[246].