Возьмите этот военно-промышленный механизм, учтите бешеную гонку за занятие господствующей высоты на все более высоком уровне, умножьте на фантастические прибыли, о которых писал Дос Пассос, и вы получите то, что называется аэрокосмической индустрией, – военно-космический промышленный комплекс. Немногие комментаторы сумели подытожить его суть лучше, чем это сделал персонаж популярного телевизионного сериала «Безумцы» (Mad Men) на канале АМС, креативный директор с Мэдисон-авеню[252] Дон Дрэпер, выразив расхожее мнение, типичное для конца 1962 года:
Семь с половиной столетий прошло с тех пор, как Роджер Бэкон сообщил папе о том, что вражеские армии теперь можно видеть на большом расстоянии посредством «прозрачных устройств». На смену изысканно оформленным и удобно установленным бэконовским рефракторам пришло поразительное количество разнообразных приемников, от очков ночного видения до космических телескопов. Способность видеть стала фактором ситуационной осведомленности и теперь охватывает громадный диапазон длин волн, простирающийся далеко за пределы чувствительности глаза. Расстояния теперь измеряются не в стадиях, а в световых годах. Однако кучка вооруженных фанатиков сейчас может создать больше хаоса и разрушений, чем когда-то целые армии, а военная мощь будущего, возможно, будет определяться не количеством управляемых ракет в ваших пусковых шахтах, а тем, сколько киберученых работает у вас в лабораториях. Один фактор не изменился – деньги. И еще – что у всех существуют и постоянно появляются враги.
Господствующая высота 5. Невидимое, скрытое, неназываемое
И астрофизик, и военный погружены в поиски невидимого. Оба занимаются наблюдениями, и при этом оба отслеживают нечто, скрытое от обычного зрения. Астрофизик, вооруженный телескопом, в погоне за знаниями исследует невидимые простому глазу глубины космоса, проникая в него все глубже и дальше. Военные, преследуя цели обороны или доминирования, обнаруживают скрытые системы противника, сами при этом стараясь остаться невидимыми, устанавливают контроль, сами будучи вне пределов досягаемости. Кроме целей получения знания, обеспечения обороны и гегемонии, есть еще и требование секретности, особенно информационной, – а это еще одна сторона невидимости[253].
На протяжении большей части человеческой истории мы воспринимаем мир через наши пять чувств. Зрение, обоняние, вкус, осязание и слух снабжали людей энциклопедическим количеством данных. Никому не приходило
в голову, что в объем окружающего мира можно еще втиснуть гигантское число невидимых, неслышимых, неосязаемых и вообще недоступных нашим чувствам объектов и явлений. Но телескоп и микроскоп взломали дверь в мир невидимого, принеся поразительные откровения: «невероятное количество маленьких животных[,] до нескольких тысяч, плавающих в одной капле» земной воды[254], каньоны на Луне, пятна на Солнце, кольца вокруг Сатурна..
Но даже и при этом в течение нескольких первых столетий своего существования микроскоп и телескоп углубляли человеческое зрение лишь внутри узкой полоски электромагнитного спектра, называемой видимым светом. Мы стали видеть лучше, чем прежде, но только в тех лучах, к которым человеческий глаз был приспособлен с самого начала. Да, мы теперь могли различать более слабые источники света, меньшего размера, более далекие. Но мы еще не понимали, что большая часть физической Вселенной требует средств регистрации, совершенно отличных от тех, которые способны обеспечить наши глаза, уши и кожа.
Отличие великих ученых от рядовых не в их способности ответить на правильно поставленный вопрос, а в умении этот правильный вопрос задать и при этом не позволить «здравому смыслу» управлять их мышлением или ограничивать его. Ведь в области неизведанного никакого «здравого смысла» может и не оказаться. К примеру, великий английский физик Исаак Ньютон задался вопросом о природе света и цвета. Все считали, что цвет есть внутреннее свойство, скажем, капелек воды в радуге или хрустальных подвесок на люстре. Кто, находясь в здравом уме, мог бы подумать, что обычный свет – белый свет – состоит из разных цветов?
