Я предложил генералу Герасименко: раз авиационные начальники твердо убеждены в своих данных, пусть авиация ПВО немедля нанесет удары по подходящим колоннам противника. Одновременно по всем важнейшим путям, идущим от Волги на запад, следует выслать на автомашинах специальные офицерские разъезды с автоматчиками, чтобы уточнить обстановку.
Услышав мое решение, которое было умышленно заострено, представители авиации ПВО попросили разрешения сначала доразведать обнаруженные колонны противника, а потом уже совершить налеты на них. Я на это и рассчитывал.
Вскоре выяснилось: все обнаруженные колонны, как и следовало ожидать, оказались нашими войсками и тылами Юго-Западного фронта, отходящими на восток.
В этот день меня занимало неотложное дело: нужно было срочно выделить 140 автомашин для новых артиллерийских полков, которые направлялись на фронт. Срок исполнения, установленный Ставкой, - одни сутки. В округе автомашин не оказалось. Я обратился за помощью к местным властям. Мобилизовали машины в городе. Большую распорядительность проявил комендант города майор В. X. Демченко.
Срочно направив десять артиллерийских полков на фронт, я с группой командиров выехал для проверки готовности обороны 62-й и 64-й армий. Стояла нестерпимо жаркая погода. Все дороги были закрыты сплошными тучами пыли.
Войска наши продолжали отходить. Все спешили, как можно скорей переправиться через Дон и добраться до матушки-Волги. На переправах царила толчея и суматоха. Я вглядывался в усталые лица. Люди смотрели виновато, как бы стыдясь своих фронтовых неудач и отступления. Часто прямой призыв к совести и чести был лучшим средством подъема их духа. Как важно, думалось мне тогда, большим начальникам быть среди войск в такие минуты! Солдаты и офицеры нуждались в теплом слове, ободрении. Я не упускал случая собрать бойцов, завести с ними беседу, рассказать о подходящих или уже подошедших резервах, о делах на других фронтах, о героизме тружеников тыла. Сразу менялось настроение людей. Куда девались усталость, уныние и безразличие!
В этом особая сила наших людей - не умеют они унывать, быстро переходят к всеобщему воодушевлению, которое так необходимо в бою.
Мы объехали дивизии, уже занявшие оборону на дальних подступах к городу. Основное внимание уделяли организации системы артиллерийского огня. и управления им. Батареи ориентировались так, чтобы можно было взять под обстрел не только подступы к переднему краю, но и объекты в ближайшей глубине своей обороны на случай вклинения противника. В дивизиях усиленно готовились к борьбе с танками противника. Боевую готовность артиллерии мы проверяли тщательно и всесторонне. Занимались даже отдельными орудиями, расположившимися на открытых огневых позициях для стрельбы прямой наводкой по танкам противника. Сопровождавшие меня офицеры подразделений не раз бывали вынуждены признать, что они не всегда умело контролируют действия своих подчиненных: то плохо подготовлена карточка противотанкового огня, то не выверены прицельные приспособления, то не отработано взаимодействие с соседом.
Подходя к одному из орудий, я издали услышал стук костяшек: орудийный расчет играл в домино. Наше появление на огневой позиции было полной неожиданностью. Все растерялись. Командир орудия робко доложил о том, что "орудие занимается по расписанию"!
- Готовы ли к немедленному открытию огня? - спросил я.
- Так точно! - был ответ.
Приказали ему показать карточку противотанкового огня. Ее не оказалось. Выяснилось, что орудие совершенно не готово к эффективной стрельбе по танкам. На огневой позиции остался представитель дивизии, чтобы проследить за устранением недочетов. Орудийный расчет энергично взялся за работу.
Побывал я и в только что сформированных артиллерийских полках, прибывших с берега Волги. Личный состав их много поработал и неплохо освоил новые 76-миллиметровые пушки. Командиры и бойцы дали обещание до конца выполнить свой долг перед Родиной. Свое обещание они вскоре с честью сдержали.
Вернувшись в город, я встретился с командующим фронтом С. К. Тимошенко и членом Военного совета Н. С. Хрущевым, рассказал им о своей работе. На следующий день всех нас троих вызвали в Ставку. Когда я смотрел из кабины самолета на город, растянувшийся вдоль правого берега Волги почти на 60 километров, густо населенный, с очень большим количеством деревянных строений, без постоянных мостовых переправ через Волгу, я думал о том, как трудно будет отстаивать его от бомбежек с воздуха и вызванных ими пожаров. Облик города, запечатлевшийся мне в тот день с самолета, непрестанно стоял перед моими глазами все дни героической обороны волжской твердыни.
В Москве шла лихорадочная работа по формированию новых артиллерийских частей и соединений. Высокими темпами создавались резервы артиллерии для предстоящих активных действий наших вооруженных сил.
