В центре и на фронтах велась большая работа по введению в строй поврежденного оружия. В Москве была организована выставка образцов артиллерийского вооружения, прошедших ремонт и восстановление. Мне показали простреленный ствол легкой полевой гаубицы, заткнутый специальной пробкой, обеспечившей полную надежность боевой стрельбы из орудия. По понятиям мирного времени ствол с таким дефектом должен был направляться на переплавку. А он стрелял. Много чудесных дел показали на этой выставке рационализаторы и изобретатели артиллерийских баз.
Под впечатлением увиденного на Сталинградском фронте я еще оттуда написал письмо в Центральный Комитет партии. Оно было рождено долгими раздумьями и выражало не только мои взгляды, но и мысли многих товарищей, с которыми довелось поговорить в той тревожной обстановке.
Жизнь настоятельно требовала укрепления единоначалия в армии. Институт военных комиссаров, введенный в начале войны, сыграл свою роль. Наши славные комиссары, которых партия и правительство поставили рядом с командирами, чтобы они на равных правах с ними несли всю ответственность за действия частей и подразделений, обучение и воспитание воинов, сделали очень много для повышения боеспособности войск. Но времена изменились. В огне сражений наши командиры выросли, идейно закалились, приобрели боевой опыт. Настала пора сделать их единовластными руководителями, чтобы в бою командир мог принимать самостоятельные, быстрые решения и до конца нести ответственность за действия вверенных ему войск. Это еще больше повысит дисциплину. Введение единоначалия будет способствовать и улучшению политического воспитания воинов, так как освободит политработников от несвойственных им командных функций и даст им возможность посвятить все свои силы политической работе - важнейшему условию высокого боевого духа войск.
"Нужно поднять авторитет командиров,- писал я в донесении,- чтобы они могли полностью, единолично отвечать за все хорошее и плохое. Без этого не создать условий для роста командира, воспитания у него силы воли, решительности, смелости, энергичных действий и т. д. Путь один - вернуться к единоначалию...
С введением единоначалия, я убежден, многое у нас в армии сразу улучшится, будем успешнее воевать".
В записке содержались конкретные предложения: главную ответственность за политико-моральное состояние части возложить на командира; вместо комиссаров ввести заместителей (я назвал их помощниками) командиров по политической части и т. д.
По-видимому, не я один обращался с этой мыслью в ЦК. Были, наверное, и другие письма, так как вопрос этот назрел. Но нашлись и противники. Об этом как-то мне сказали в Ставке. Через несколько месяцев постановление о введении единоначалия было наконец принято.
На Волге и Дону
Секретная миссия
Осенью 1942 года в Ставке в обстановке строгой секретности назревал замысел разгрома немцев под Сталинградом. Началась деятельная подготовка.
В сентябре А. М. Василевскому и мне приказали побывать на Сталинградском, Юго-Западном, а затем и Донском фронтах, изучить обстановку, уточнить силы и средства противника в этом районе, выяснить действительные возможности наших войск для предстоящих наступательных действий. Надо было подсчитать, что реально может быть привлечено на каждом фронте для наступления, чтобы затем окончательно решить вопрос об усилении этих фронтов. Нам поручалось наметить такие направления прорыва, где наиболее всего вероятен успех. Мне, как артиллеристу, надлежало, кроме того, продумать вопросы сосредоточения необходимого количества артиллерийских частей и подвоза боеприпасов для предполагаемой операции.
И еще было строгое предупреждение: своими действиями мы не должны были давать даже намеков на то, что в этом районе предполагается переход к активным действиям. В Ставке условились, что в целях соблюдения полной секретности в первоначальный период вовсе не будут издаваться по этому поводу директивы и оперативные приказы, - все должно выполняться путем личного общения, устных распоряжений и условных обозначений на оперативных картах.
Из Москвы мы летели втроем - к нам присоединился член Военного совета Сталинградского фронта Никита Сергеевич Хрущев. Во время перелета мы обменялись мнениями по очень многим важным вопросам. Благополучно добрались до одного из приволжских аэродромов. Но тут не оказалось автомашин, и нам пришлось ожидать их довольно долгое время.
Невдалеке в поле работали колхозники. Никита Сергеевич подошел к ним и стал расспрашивать. Они оказались эвакуированными с Украины. Не узнавая Никиту Сергеевича, колхозники жаловались на непорядки и вспоминали хорошую организацию дел на Украине. Никита Сергеевич, чтобы оживить беседу, нарочно усомнился в этом. Тогда один из собеседников заявил, что их колхоз был лучшим на Украине.
- С чего вы это взяли? - спросил его Никита Сергеевич и стал называть другие хорошие колхозы.
