Далее в приказе ставились артиллеристам задачи: артиллерия до выхода танков в атаку должна уничтожать противотанковые средства обороны противника. В период атаки переднего края и боя в глубине обороны противника подавлять по сигналам танковых командиров огневые средства, мешающие продвижению танков, для чего артиллерийские командиры обязаны руководить огнем артиллерии с передовых подвижных наблюдательных пунктов из радийных танков. Артиллерийские и танковые командиры совместно устанавливают сигналы вызова и прекращения огня артиллерии... При появлении на поле боя танков противника основную борьбу с ними ведет артиллерия. Танки ведут бой с танками противника только в случае явного превосходства в силах и выгодного положения.
Этот приказ сыграл немалую роль в дальнейшем улучшении взаимодействия артиллерии с танками. Он четко определил взаимные обязанности этих двух сильнейших родов войск в различных условиях боя.
В те дни мне довелось прочесть интересную статью французского офицера, командовавшего артиллерийским дивизионом во время наступления немецко-фашистских войск на Францию в 1940 году. Автор вскрывал серьезные просчеты французской артиллерии. Оказывается, французы возлагали всю борьбу с танками противника на специальные противотанковые орудия малого калибра. Вся остальная артиллерия не готовилась к стрельбе прямой наводкой по танкам. Автор статьи сетовал на то, что наиболее распространенная во французской армии 75-миллиметровая пушка не смогла стать в то время грозой для немецких танков, так как имела прицельные приспособления устаревшего типа. С большим трудом можно было навести орудие на движущийся танк, к тому же после каждого выстрела наводка сбивалась и наводчик не мог ее быстро восстановить. Кроме того, бронебойные снаряды к этой пушке появились лишь во время начавшейся войны, да и то в небольшом количестве.
Вот в каком неприглядном виде вступила во вторую мировую войну бывшая законодательница артиллерийских мод и новинок - французская артиллерия!
На юго-западе и юге гитлеровцы перешли в наступление и вновь стали теснить наши войска. Противник здесь имел значительное превосходство в силах и средствах. Наши войска, ведя оборонительные бои, вынуждены были отходить.
Меня вызвали в Ставку. Там я узнал, что в донские степи из резерва Ставки выдвигаются две свежие армии (62-я и 64-я), которые должны будут создать фронт обороны в тылах двух наших отступающих фронтов и остановить наступление противника. Ставка заинтересовалась, каковы возможности обеспечения этого района боевых действий в артиллерийском отношении. Я доложил, что в Приволжье заканчивается формирование десяти истребительно-противотанковых полков. Туда же по решению Ставки продолжали отводить артиллерию большой и особой мощности, которую предполагалось применить в будущих наступательных операциях. Кроме того, в глубоких тылах отступавших фронтов восстанавливалось несколько артиллерийских полков, их тоже можно направить на усиление двух свежих армий.
Мне приказали проверить боевую готовность этих двух армий и оказать им помощь, Я получил полномочия как представитель Ставки.
В тот же день я уже был на берегу Волги.
В кабинете командующего Сталинградским округом генерала Герасименко на столе была разостлана большая карта, на ней бросались в глаза длинные синие стрелы и только кое-где - небольшие красные стрелки и точки. Синие стрелы обозначали силы противника, красные - наши войска.
Над картой в глубоком раздумье стоял Герасименко. Его окружали авиационные офицеры и генералы ПВО города,
По моей просьбе авиационные начальники повторили свои доклады об оперативной обстановке.
- Уверены ли вы, что все эти длинные синие стрелы на карте действительно изображают реальные силы противника? - спросил я. - Какие есть доказательства?
Меня заверили, что летчики-истребители из состава ПВО города ясно видели знаки фашистской свастики на танках противника.
- А куда же девались войска двух наших отступающих фронтов?
На этот вопрос авиаторы ответить не смогли, так как на переправах на Дону летчики не видели каких-либо значительных скоплений наших войск.
Когда я еще подлетал к Волге, мне бросилось в глаза, что автомашины, идущие по дорогам, поднимали тучи пыли. В этой пыльной завесе нельзя было даже определить количество машин, а тут говорят, что видели даже фашистскую свастику на танках!
Тем не менее авиационные начальники продолжали настаивать на точности своих данных. Я не верил им уже потому, что эти данные представили не специалисты воздушной разведки, а летчики-истребители ПВО, как правило, слабо разбирающиеся в оперативно-тактической обстановке на земле.
Командующий округом продолжал размышлять над грозной обстановкой. Новых сведений о противнике не поступало.
