Мне стало понятно, что офицер в понятие "взаимодействие" вкладывал что-то особенное. Стал задавать ему более конкретные вопросы: как батареи дивизиона будут держать связь с ротами батальона в ходе наступления, какие сигналы установлены для вызова и прекращения артиллерийского огня, какие задачи будет решать конкретно артиллерия сопровождения батальона пехоты и танков во время атаки и при продвижении в глубину обороны противника. На все вопросы следовали исчерпывающие ответы. По ним можно было судить о большой работе по согласованию совместных действий на поле боя, проделанной на местности командирами дивизиона и стрелкового батальона.
Мне осталось поблагодарить обоих за серьезную и вдумчивую подготовку к предстоящему наступлению. В заключение я спросил артиллериста: "Почему же вы вначале доложили, что до взаимодействия еще не дошли?" Майор признался, что в моем вопросе он видел какую-то каверзу. Ему показалось, что представитель Ставки ждет от него какого-то особого взаимодействия.
И я подумал о том, как легко можно было проверяющему, не удостоверившись в действительных знаниях подчиненных, устроить громкий "разнос" этим хорошим, старательным командирам.
Долгими часами я просиживал над разведкартами, составленными артиллерийскими штабами, тщательно проверял достоверность данных о немецких батареях в полосе предстоящего наступления. Допытывался, насколько вскрыта огневая система противника перед его передним краем, на переднем крае и в ближайшей глубине обороны, где расположены командные и наблюдательные пункты, узлы связи противника.
Меня радовало, что общевойсковые генералы, принимая ответственные решения, уделяли большое внимание штатной и приданной артиллерии - грозной силе на поле сражения. Генералы всерьез заботились о наиболее целесообразном применении этого мощного оружия, вносили немало ценных дополнений к предложениям артиллеристов. В общевойсковых и артиллерийских штабах творчески отнеслись к делу, стремились по-новому строить график артиллерийского огня, чтобы артиллерийская подготовка не походила на предыдущие.
Хорошо был отработан план начала атаки и перехода ее в длительное, мощное и упорное наступление. Четко спланировано тесное взаимодействие артиллерии с пехотой и танками. Правильно рассчитанный огневой вал своевременно переносимый с рубежа на рубеж, надежно обеспечивал движение вперед атакующей пехоты и танков.
Я наблюдал на обоих фронтах постоянную заботу и о создании большой плотности орудий и минометов на один километр участка прорыва. Артиллеристы разработали порядок надежного подавления огневых средств противника, а также меры отражения вражеских контратак.
Разъезжая по соединениям и частям, беседуя с генералами, офицерами, сержантами и солдатами, я на деле убеждался в том, насколько повысилось их боевое мастерство, как укрепилось содружество и взаимодействие родов войск.
Несколько часов я провел в левофланговой 11-й гвардейской армии Западного фронта, которая усиленно готовилась к наступлению во взаимодействии с Брянским фронтом. На командном пункте армии в это время были генерал В. Д. Соколовский, командующий артиллерией Западного фронта И. П. Камера, командующий 11-й армией И. X. Баграмян и его командующий артиллерией П. С. Семенов.
План предстоящих действий и здесь был отработан хорошо, с полным учетом обороны противника, его резервов. Генералы Камера и Семенов правильно спланировали артиллерийскую подготовку прорыва. Мне лишь пришлось обратить их внимание на усиление, артиллерийского огня, более надежное обеспечение расширения прорыва и "сматывание" обороны противника на флангах участка прорыва. Рекомендовал также внести ряд уточнений в организацию огневого вала и последовательного сосредоточения огня артиллерии при проламывании тактической зоны вражеской обороны.
Вопросы координации действий двух фронтов были отработаны. Я вернулся на Брянский фронт.
Мастерство крепнет в боях
12 июля еще до рассвета колонна легковых автомашин с командованием Брянского фронта двинулась на наблюдательный пункт. Когда всходило солнце, мы выехали на высоту, которая хорошо просматривалась противником. Машины медленно двигались по открытому плато и даже остановились, когда генерал, возглавлявший колонну, стал что-то спрашивать у офицера комендантской службы. Их разговор был нарушен свистом и воем тяжелых снарядов. Разрывы произошли на почтительном расстоянии и нам вреда не принесли, но все растерялись. Я выскочил из машины и скомандовал:
- Всем пешком к роще, машинам по одной в разные направления и в укрытия!
Немецкая артиллерия продолжала стрелять, но никакого вреда нам не причинила. Мы благополучно прибыли на наблюдательный пункт. Среди водителей тоже не было потерь.
Видимо, немецкие дежурные артиллерийские наблюдатели прозевали наше неожиданное появление и очень неорганизованно пытались нас обстрелять. Что ж, они упустили возможность крепко наказать нас за беспечность!
