Обороняет, например, бархан японская рота, она уже окружена, и положение ее безвыходно. Огонь постепенно слабеет и, наконец, совсем затухает, лишь последние фанатики достреливают свои патроны. Наши бойцы захватывают бархан и берут в плен только нескольких пленных, не находя ни орудий, ни пулеметов. Не сразу мы догадались, куда девалось оружие. Оказывается, в самую последнюю минуту японцы закапывали его в сыпучий песо". Прятали в песке даже орудия больших калибров. После боя наши бойцы вооружались лопатами и откапывали трофеи.
Враг был разбит, граница вновь восстановлена и взята под охрану пограничниками. Все радовались победе. Мы собрали трофеи в одно место. Мне довелось показывать захваченные у противника пушки, пулеметы, личное оружие и боевую технику Маршалу Монгольской Народной Республики Чойбалсану. Он рассматривал их с большим любопытством.
Японцы обратились с просьбой передать им трупы погибших соотечественников, чтобы они смогли сжечь их тела, а пепел в специальных урнах отправить на родину, Это было разрешено.
На поле битвы встречалось немало колышков с дощечками, на которых с солдатской лаконичностью было выведено: "Здесь зарыты самураи - 11 штук". "Здесь зарыто самураев 5 штук". Много таких "штук" мы сдали японской комиссии.
Бои в районе Халхин-Гола были серьезной проверкой сил. Победила наша армия, потому что опиралась на поддержку всего народа, на мощь растущей социалистической экономики.
Оправдалась советская военная доктрина, предполагающая использование в бою всех родов войск. Несмотря на бурное развитие авиации и танков, роль артиллерии, в частности, не только не умалилась, а еще больше возросла. Советская артиллерия превзошла японскую во всех отношениях. Оперативное и тактическое использование ее в частях Красной Армии оказалось значительно лучшим, чем в хваленой Квантунской армии. Снова подтвердилось важное значение артиллерийской разведки, хотя она у нас была еще на невысоком уровне, нуждалась в техническом оснащении.
Бои показали важность планирования боевых действий артиллерии и необходимость централизованного управления ею. Все убедились, какая огромная роль в наступлении принадлежит орудиям непосредственного сопровождения пехоты и танков.
Я возвращался в Москву с чувством удовлетворения: операция под Халхин-Голом подтвердила, что развитие артиллерии Красной Армии идет по правильному пути. Первый серьезный экзамен нашими артиллеристами выдержан с честью.
Но плох тот командир, который не извлекает уроков из каждого боя. Уроки, полученные под Халхин-Голом, были в высшей степени поучительными. Они свидетельствовали о том, что мы до сих пор довольно упрощенно рассматривали маневренный характер современной войны. Бон и сражения стали стремительными и скоротечными. Новая техника требовала большей гибкости, искусного. маневра, а главное - непрерывного, ни на один момент не нарушаемого взаимодействия пехоты, танков и артиллерии.
Одной из особенностей маневренной войны является стремление наступающего обойти противника с флангов, взять его в окружение. Это еще плохо получалось у наших войск. А в обороне то и дело проявлялась склонность к линейному построению войск, и это делало ее маломаневренной, недостаточно гибкой и поэтому не всегда надежной.
Да, многое надо улучшать, думалось мне на обратном пути в Москву. Никаких послаблений в боевой учебе! Ее надо вести в условиях, самых близких к фронтовым. Искусством маневра должны овладевать все - от полководца до красноармейца. А нам, артиллеристам, надо еще много и много учиться, чтобы умело организовать непрерывную артиллерийскую поддержку пехоты, танков на всю глубину боя и операции.
В пути я намечал планы предстоящей работы. Хотелось всерьез взяться за расчеты по увеличению плотности артиллерии на направлении главного удара при прорыве обороны противника. Пришла пора решительно переводить артиллерию с конной тяги на механическую. При наличии подвижных войск, больших танковых масс конная тяга казалась уже анахронизмом, в особенности на широких степных просторах. Предстояло всемерно ускорять конструирование новых образцов орудий и боеприпасов к ним.
Все заботы последующих месяцев сосредоточились на этих неотложных делах.
В Москве я пробыл недолго. Меня направили в Белорусский военный округ. В Минске встретился с командующим округом М. Т. Ковалевым, давним знакомым. Он работал в 1925 году заместителем командира 27-й стрелковой дивизии, где я командовал артиллерийским дивизионом. Ковалев познакомил меня с обстановкой.
Трудящиеся Западной Белоруссии и Западной Украины поднимались на борьбу с ненавистным буржуазным режимом и ждали помощи от своих советских братьев. Буржуазное правительство Польши, напуганное наступлением гитлеровцев, бежало в Румынию, бросив народ на произвол судьбы. Советские войска приступили к освобождению исконно родных нам западных земель, чтобы спасти их население от фашистского рабства.
