Закончив проверку частей, расположенных к северу от Ладожского озера, комиссия направилась на Карельский перешеек.
Обстановка на советско-финской границе становилась в эти дни все более напряженной. Правительство Таннера - Маннергейма сосредоточивало на границе свои войска, провоцировало пограничные инциденты.
Советское правительство несколько раз обращалось к правительству Финляндии с предложениями заключить пакт о взаимопомощи, рассмотреть вопрос об обмене приграничными территориями, причем Финляндии предлагались земли по площади вдвое большие, чем мы просили у нее. Наши аргументы были весьма вескими: в напряженное время нельзя мириться с тем, чтобы граница проходила в непосредственной близости от Ленинграда. Но все предложения были отвергнуты правителями Финляндии, вступившими в прямой сговор с Гитлером. Провокации на границе тем временем принимали угрожающий характер.
Нам было известно, что на Карельском перешейке, в непосредственной близости от Ленинграда, финны возвели линию Маннергейма. Их генералы открыто хвастались: как только сюда будет подвезена мощная артиллерия, они откроют огонь по советскому городу. Нападения можно было ожидать в любой момент.
Незадолго до начала военных действий я побывал у К. А. Мерецкова. У него в это время были заместители: Народного комиссара обороны Г. И. Кулик и Л. 3. Мехлис.
- Вовремя приехали! - воскликнул кто-то из них, завидя меня.- Вы знаете о тревожной обстановке? Подумали, сколько снарядов нужно для возможного проведения боевых операций на Карельском перешейке и севернее Ладожского озера? Какая нужна артиллерия усиления? На что можно рассчитывать?
- По-моему, все зависит от обстановки,- ответил я.- Собираетесь обороняться или наступать? Какими силами и на каких направлениях? Между прочим, сколько времени отводится на операцию?
- Десять - двенадцать суток.
- Буду рад, если удастся все решить за два - три месяца.
Мои слова были встречены язвительными насмешками. Г. И. Кулик приказал мне вести все расчеты с учетом продолжительности операции 12 суток.
Сколько мы имеем времени на подготовку к боям, никто не знал. Говорили одно: финны могут напасть в любой момент.
30 ноября завязались бои, спровоцированные белофиннами - с первых же дней тяжелые, ожесточенные. На Карельском перешейке наши войска впервые встретились с глубокими полосами противотанковых препятствий, гранитными надолбами, противотанковыми рвами, мощными лесными завалами. Танки тут пробивались с трудом. Финская пехота, хорошо применяясь к местности, осыпала наших бойцов ливнем свинца: многие финские солдаты были вооружены автоматами.
Только тогда мы вспомнили, что еще в начале тридцатых годов нами был приобретен образец автомата "Суоми" и даже испытан комиссией специалистов по пехотному оружию. Комиссия вынесла решение: это - полицейское оружие, для боевых действий войск не пригодное. Конструирование и производство подобных автоматов сочтено было делом лишним.
Советский конструктор В. Г. Федоров по собственной инициативе в те годы создал маломощный автомат с патроном револьвера "наган". После испытаний этот автомат также забраковали.
Теперь, столкнувшись с широким применением автоматов в финской армии, мы горько сожалели об этих просчетах.
Недооценка автомата объяснялась тем, что наши общевойсковые командиры слепо верили в силу одиночного винтовочного огня и боялись большого расхода боеприпасов. Многие говорили, что красноармейцу нельзя давать автоматическую винтовку, иначе патронов для нее не напасешься. Идеальной считалась винтовка системы Мосина со скользящим затвором для ручного перезаряжания после каждого выстрела. Надеялись на ручные и станковые пулеметы, которые имели хорошие баллистические качества, но излишне большой вес.
Теперь, уже во время боевых действий, началось лихорадочное конструирование и производство советских автоматов. Наш первенец пистолет-пулемет Г. С. Шпагина (ППШ) с большой любовью был встречен в войсках.
За первые 13 суток наступления наши части продвинулись севернее Ладожского озера на 70-130 километров. Пользуясь лыжами, они вели лесные бои, преодолевали межозерные пространства, наступали ночью в белых халатах по льду замерзших озер.
Трудности встречались на каждом шагу. Финская пехота умело использовала особые условия местности и стойко дралась в обороне. Инженерные сооружения и заграждения прикрывались многослойным огнем.
В районах расположения наших войск появились финские "кукушки": одиночные стрелки - фанатики, прихватив с собой большой запас патронов, залезали на деревья и открывали внезапную стрельбу. Нередко "кукушки" действовали небольшими группами и своим перекрестным огнем обстреливали лесные дороги.
Не сразу наши войска научились истреблять этих головорезов. Помнится случай, происшедший севернее Ладожского озера, когда "кукушка" парализовала единственную дорогу, идущую от штаба корпуса на его командный пункт. Обнаружить снайпера было нелегко. Он уничтожал наших смельчаков, пытавшихся его разыскать.
