Вдруг Жданов предложил этот пост мне и стал приводить массу доводов в подтверждение своего предложения. Я ответил, что всегда готов работать там, куда меня назначат, но вопрос этот решается не нами. Я являюсь заместителем Народного комиссара обороны, начальником артиллерии Красной Армии, а в данное время - представителем Ставки. Слагать с себя эти обязанности мне никто права не давал.
- Предположим, я дал бы вам свое согласие. А как это расценят в Ставке? Вероятнее всего, как попытку уйти от трудностей, - сказал я в заключение.
На этом разговор и закончился.
В тот же день я доложил в Ставку о просьбе И. И. Федюнинского. Она была удовлетворена. Командующим фронтом назначили генерал-лейтенанта М. С. Хозина.
Наши части начали активную разведку боем в полосе предстоящего наступления.
Мне довелось участвовать в рекогносцировке, которую проводила группа командиров во главе с начальником штаба фронта генералом Д. Н. Гусевым. Чтобы не привлекать внимания, все мы оделись в обмундирование рядовых бойцов - в ватные брюки и куртки.
С рассвета до темноты пробыла наша группа на переднем крае, изучая противника и определяя наиболее удобные места для форсирования реки. Несколько артиллерийских наблюдательных пунктов размещалось в полуразрушенном здании бумажного комбината. Отсюда в бинокль, а особенно в стереотрубу, хорошо просматривался передний край обороны противника, проходивший по восточному берегу Невы. Все остальное скрывалось в лесу. Противник тщательно маскировал свои позиции, и изучить их было нелегко.
Постепенно создавался общий план форсирования Невы и захвата плацдарма на ее восточном берегу. Скрытно подтягивались средства переправы, как штатные, так и подручные. Их было немало. Сюда подвозились даже прогулочные лодки с водных станций Ленинграда.
В землянках артиллеристов шел разговор о том, как лучше помочь пехоте преодолеть реку. Было решено, что конец артподготовки должен совпасть с криками "ура" высадившейся пехоты. Пусть передовые подразделения без промедления двинутся вперед за огневым валом, уходящим в глубь вражеской обороны.
Молодые командиры внимательно слушали мои советы. Люди рвались в бой, но у многих еще не хватало боевого опыта, знаний, практических навыков. Поэтому приходилось давать подробные указания, останавливаться подчас на элементарных вещах. Обсуждали недостатки в тактике. Их было немало. При планировании артподготовки поражаемая площадь разбивалась механически на клетки-квадраты. Батареи не получали конкретных целей (огневых точек), поэтому подчас вели огонь по пустым местам. Нередко артподготовка планировалась кратковременной и однообразной, противник быстро приспосабливался к нашему артиллерийскому огню. Все эти упущения необходимо было исправить как можно скорее.
Когда мы закончили рекогносцировку и собирались уезжать, противник точно спохватился, его артиллерия обрушила свой огонь на наши позиции. Налет длился долго, но не причинил большого ущерба войскам. Едва замолк грохот, мы вышли из землянки. Нужно было пройти до машин около трех километров. Противник неожиданно начал новый налет. Не раз приходилось нырять в кюветы или в воронки, чтобы спастись от осколков.
Противник не жалел боеприпасов. Невская Дубровка слыла тогда опаснейшим местом на Ленинградском фронте. Группировка противника на этом участке представляла серьезную силу, была вооружена большим количеством пулеметов, орудий и минометов, ее оборонительные позиции располагались на выгодных рубежах.
Ставка торопила с началом наступательных действий. Весь Ленинград ждал подхода с востока 54-й армии - "армии-спасительницы", о которой уже складывались легенды.
Хотя надежда на успех была невелика, командование Ленинградского фронта решило начать операцию, рассчитывая больше всего на отчаянный порыв войск, стремившихся во что бы то ни стало "прорубить" коридор в кольце блокады.
Части с боями переправились на восточный берег Невы, захватили небольшой плацдарм, но расширить его, а тем более продвинуться вперед не смогли. Переправа войск происходила под сильным огнем противника с флангов. Артиллерия сопровождения наших войск из-за недостатка плавсредств не смогла своевременно переправиться на "пятачок", и передовые части пехоты оказались в трудном положении.
Многократно делались попытки возобновить наступление, но все безуспешно.
Опыт боев первой половины ноября 1941 года выявил типичные ошибки в действиях нашей артиллерии: плохо поставлена артиллерийская разведка, слаба связь с пехотными частями, неумело планируется огонь, недостаточно точная корректировка, увлечение стрельбой по площадям.
