В начале июня 1942 года по заданию Ставки я принимал участие в подготовке и проведении частных наступательных операций на левом фланге Западного фронта. Было решено осуществить их силами 1, 6-й и 61-и армий. Хотя цели этих операций были ограниченные, но средств для них было выделено немало. В частности, здесь было решено массированно применить реактивную артиллерию. Сюда прибыл командующий этой артиллерией В. В. Аборенков. Вскоре состоялось обсуждение предстоящих действий, в котором участвовали командующие армиями К. К. Рокоссовский и П. А. Белов и командующий артиллерией фронта И. П. Камера. Присутствовавший при этом Аборенков, по образованию военный инженер-химик, не искушенный в тактике и оперативном искусстве, настаивал, чтобы ему выделили участок фронта в полосе действий ударной группировки. На этом участке, по его мнению, должна действовать только реактивная артиллерия, всю ствольную артиллерию и минометы следовало использовать в других местах. Аборенков заверял всех, что реактивная артиллерия способна решать любые задачи самостоятельно.
Мы недоуменно переглядывались. Уважаемый инженер абсолютно не представлял себе природы современного боя. Он не понимал, что после артиллерийской подготовки нужно будет надежно сопровождать огнем наступление нашей пехоты и танков. Кто же будет вести непрерывную борьбу с артиллерией противника? Кто будет уничтожать многочисленные вновь выявленные цели в непосредственной близости к нашим наступающим войскам? Далеко не всем было известно, что по своим техническим особенностям реактивная артиллерия не могла поражать эти цели. Пришлось мне выступить и постараться внести ясность: реактивные установки, как новый вид артиллерии, должны применяться в бою не обособленно, а в сочетании с другими видами артиллерии. На оперативной карте я показал объекты в расположении противника, по которым огонь гвардейских минометов мог бы быть наиболее эффективным.
Предложения генерала Аборенкова, конечно, приняты не были. Решили использовать реактивные минометы массированно на важнейшем направлении, по важнейшим объектам в сочетании с огнем других видов артиллерии, использовать не только для артподготовки, но и в процессе наступления.
Мне было непонятно, зачем расходовать силы и средства на ряде фронтов для проведения частных операций с ограниченными целями, а тем более привлекать для этого такое новое мощное оружие, как реактивная артиллерия, которое могло бы сыграть немалую роль в наступательных операциях с более решительными целями? Зачем нужно начинать наступление двух армий одного и того же фронта с разницей во времени в одни сутки? Кого хотели обмануть? Противника? Мне думается, больше обманывали себя. Трудно представить, чтобы при активной воздушной разведке противник не смог заметить наших перегруппировок. Это учтено не было. Вот и получилось, что вражеская авиация обрушила свои удары вначале на боевые порядки наступавшей группировки 61-й армии, а затем столь же ожесточенно стала бомбить перешедшие в наступление войска 16-й армии.
Пехота была еще слабо подготовлена к наступлению. Радовало, что артиллерия, авиация и танки вели бои хорошо. От их огня и бомбежек противник понес большие потери. Поучителен был и первый опыт боевого применения новых реактивных установок. Это мощное оружие требовало умелого использования и применения к местности. Только полная скрытность подготовки установок к открытию огня может дать нужный эффект. Бои показали, что гвардейские реактивные минометные части следовало применять в сочетании со всеми другими видами нашей артиллерии.
В те дни командованию стало ясно, что нужно сформировать 4 - 5 тяжелых артиллерийских дивизий специально для проведения наступательных операций и надежного обеспечения прорыва. Кроме того, возникла мысль создать отдельные гвардейские минометные бригады, которые находились бы в распоряжении Ставки и придавались фронтам для прорыва обороны противника.
Вопрос о накапливании мощных артиллерийских резервов встал со всей остротой. Это было тем более трудным делом, что в то время нам приходилось восполнять большие потери в артиллерии на фронтах, много помогать войскам южного направления.
Находясь на КП 16-й армии вместе с командармом К. К. Рокоссовским, я наблюдал за развитием образовавшегося прорыва в обороне противника. Наступление продолжалось уже несколько часов, но в прорыв почему-то все еще не вводились механизированные войска, как предусматривалось планом операции. Связь с этими войсками после вражеских бомбежек оказалась прерванной. Мы с Рокоссовским сами поехали к командованию группы мехвойск.
