Гарри оказался сюрпризом для всех, о нем никто ничего не знал, кроме того, что можно было непосредственно почувствовать и увидеть. Хотя поначалу он молчал, они казались ему слишком медлительными. Ему хотелось бегать, гулять на солнце, плавать в бассейне и даже драться – он предпочел бы что угодно сидению на стуле и неискренним разговорам. У него было слишком много сил, слишком много забот, он был слишком здоров и энергичен, чтобы просто сидеть, если только этого не требовалось для отдыха. Но вскоре он испытал облегчение: началось очередное столкновение, в котором ему пришлось противостоять Женщине-Кошке с Луны, первой сделавшей ложный выпад.
После того, как поздоровался, Гарри впервые открыл рот, чтобы ответить на заявление юной Андреа, внушенное вином и исполненное хвастовства: мол, она будет жить только в «артистическом квартале» в окружении «людей искусства – художников».
Гарри не смог сдержаться.
– Я бы предпочел, – сказал он, – жить в коробке для тарантулов в окружении паукообразных.
Сначала они чуть было не поддержали его, думая, что он издевается над какими-то другими людьми, но потом поняли, что это была насмешка над ними. Женщина-Кошка с Луны ядовито спросила:
– И почему же?
– Потому что тарантулы добрее и умнее, они не такие конформисты, гораздо интереснее и не так волосаты.
– Иронизируете, что ли? – спросил Ролвейг. Он был из Небраски.
– Нет, – сказал Гарри, – и не собираюсь. Ирония – это всего лишь термин для обозначения трусливой насмешки над чьими-то искренними убеждениями. Если я насмехаюсь, то только открыто.
Конечно, после этого Гарри оказался в центре внимания.
– Вы воевали, не так ли? – риторически и почти сочувственно поинтересовался Сидни. Остальные, казалось, поняли, что он имеет в виду. Это привело Гарри в замешательство и заставило подумать, что с ним, возможно, что-то действительно не так. – Долгое время, да? Трудно перестроиться, правда?
– Не так уж трудно. В сущности, довольно просто приспособиться к тому, что тебя не убивают, что можно спать в кровати, пить фруктовую воду с мороженым, гулять в парке без винтовки и рюкзака весом в сорок фунтов. Это не трудно. Солдаты, вернувшиеся с фронта, на самом деле не сумасшедшие, они только кажутся такими. – Как человек, вернувшийся с войны и имеющий опыт боевых действий, он вряд ли был уникален. Но теперь он был им интересен и сам по себе, и в качестве мишени. Они жаждали продолжения.
– Вы связаны с театром? – спросила Женщина-Кошка с Луны, хотя и так было понятно, что с театром он не связан.
В ответ он отрицательно мотнул головой и почти улыбнулся.
– Чем же тогда вы занимаетесь?
– «Какова цена славы?» – ответил он. Он не любил, когда его спрашивают, чем он занимается. Ему не нравилась компания, собравшаяся на ужин, и еще до войны он часто встречал скрытую враждебность прямо, а не устраивал «дуэли из-за кустов», как однажды выразилась Эвелин. Женщина-Кошка с Луны тоже умела быть прямой.
– Потрясающее. Вы знаете название пьесы. Но я спросила, связаны ли вы с театром.
– И я сказал, что нет.
– А потом я спросила, чем вы занимаетесь.
– Занимаюсь для чего?
– Наверное, чтобы себя обеспечить, – сказал Сидни. – В Америке это выражение в основном означает именно это. – Он подумал, что здесь он Гарри уделает, и у него это едва не получилось.
– Вы имеете в виду, иначе, чем женитьбой на богатой наследнице? – спросил Гарри, направляя разговор прямо в бурю.
– Существует ли в наши дни хоть что-нибудь, – спросила Женщина-Кошка с Луны, – кроме женитьбы на богатой наследнице? Что и объясняет, почему я теперь, вероятно, никогда больше не выйду замуж?
– Существует, – сказал Гарри. – Изделия из кожи.
– Ах, изделия из кожи! – сказала Женщина-Кошка с Луны, в огромных и равных долях смешав удивление, недоверие, деланое замешательство и презрение.
– «Кожа Коупленда», – сказала Андреа, сценаристка. – Я не могу себе такого позволить.
Теперь он попался.
– Значит, это вы владеете ею? – спросил Эй-Ти.
– Да.
– И это все?
– Что вы имеете в виду?
– Вы управляете «Кожей Коупленда», и это все?
– Я только начал ею управлять. Я не собирался этим заниматься, но мой отец был настолько неосмотрителен, что умер. Так что в данное время у меня нет выбора.
– А чем вы занимались до этого?
– До этого я занимался тем, что называют Второй мировой войной. А до нее я в основном учился.
– Значит, у вас нет профессии, – сказал Томми, пораженный, что человек возраста Гарри может быть настолько не определившимся.
– У меня нет другой профессии, кроме производства и продажи кожаных изделий, что гораздо труднее, чем я себе представлял.
– Но все-таки, – сказала Женщина-Кошка с Луны, – что это такое?
– Что такое что?
– Что вы оставите после себя?
– Кожаные изделия, – ответил Гарри.
– Люди, вы в своем уме? – спросила Кэтрин. – Мы только в дверь вошли, а он уже должен держать ответ за всю свою жизнь?
