На солнце или в тени полностью

Но его идея рассредоточить средства по местным банкам на случай, если их ограбят или они потеряют деньги, была здравой. У Лурлин всегда на ближайшей железнодорожной станции имелся фонд на непредвиденные расходы. Ведь бывали дни, когда требовалось экономить каждый цент.

Не вина Эллиота, что она на семь лет оставила деньги на счетах в банках.

Это были годы Фрэнка.

Лурлин взяла деньги из банка в Нэшвилле, а в Роаноке не получилось. Банк не просто был закрыт – его не стало еще в 1926 году. Значит, банковский кризис, о котором она прежде не слышала, все-таки разразился.

Банк в Ричмонде, когда она туда приехала, оказался открыт, но сохранил не все ее сбережения. Из пятидесяти положенных на счет долларов ей предложили двадцать пять, и она взяла, понимая, что ни остальные двадцать пять, ни накопившиеся с 1917 года проценты получить не удастся.

Следующим пунктом назначения был Нью-Йорк.

Поезд прибыл на Пенсильванский вокзал и остановился в клубах пара под крики проводников: Конечная станция! Состав идет в депо! Конечная станция!

Лурлин получила багаж. Она много часов не выходила из вагона и теперь на ветру ощущала себя грязной.

Вышла с другими пассажирами из дверей, спустилась по лестнице на платформу и, подобно окружавшей ее деревенщине, задрав голову, посмотрела вверх.

От величия увиденного у нее перехватило дыхание. Лестницы вели с платформы в главное помещение, и отсюда открывался вид на стальные арки, от обилия света резало глаза.

Платформа пахла дымом и сдобными крендельками, духами и по́том. Лурлин вцепилась в чемоданы, остерегаясь воров и карманников, наводнявших все вокзалы, какие ей доводилось видеть. Высоко подняв голову, она пошла наверх.

Было время, когда она выглядела провинциалкой, но теперь все будет по-другому. Она должна выглядеть как дама из Нью-Йорка, которая знает, куда ей идти. На деле это оказалось непросто. Пенсильванский вокзал был совсем не таким, каким она его запомнила. О! Металлические конструкции, свет остались прежними, а люди смотрелись совсем по-другому. Раньше не ходили такими толпами и так не шумели. И не было продавцов – по крайней мере, она их не помнила. Тогда тут все казалось новым, словно в музее, где ждут посетителей, а теперь слой копоти отражал эхо тысяч голосов.

Нью-Йорк. Янки. Быстрый пульс Севера.

Лурлин успела забыть, сколько энергии в этом месте.

Она уже проявила себя деревенщиной и сделала на этом пути завершающий шаг – остановилась у справочного бюро – такого же круглого и большого, как сам вокзал. Оно находилось в центре людского моря. Усталый мужчина за конторкой едва поднял на нее взгляд, но все же сообщил, что в районе Пенсильванского вокзала много отелей и в середине дня там наверняка будут свободные места.

– Однако такой даме, как вы, следует обходить большинство из них стороной, – добавил он. – Если бы вы были моей дочерью, я бы посоветовал гостиницу «Нью-Йоркер». Выход в ту сторону. Она на пересечении Тридцать четвертой улицы и Восьмой авеню. Там к вам хорошо отнесутся, и вы будете в безопасности.

Он отвернулся, не заметив, что глаза Лурлин наполнились слезами. С тех пор как заболел Фрэнк, никто не заботился о ее безопасности. Но и раньше об этом не слишком тревожились. Фрэнк видел в ней только жену, и притом неудачную: вести хозяйство не обучена, детей ему не родила. Моменты страсти, волнующие мгновения любви первых дней знакомства ушли в прошлое, словно никогда их и не было.

Лурлин заставила себя не думать о Фрэнке, поскольку мысли о нем вызывали звенящее чувство одиночества, не дававшее покоя последние полгода его жизни и пришедшее вместе с осознанием, что, когда он умрет (именно когда, а не если), она никому не будет нужна.

Она привалилась к справочному бюро и смотрела на сказочно освещенный арочный выход из вокзала. Даже с этого места разглядела табличку со словами «На Восьмую авеню».

Что ждет ее там? Гостиничный номер и… что еще? Работа? Но рабочих мест не было даже для квалифицированных людей. Да и не нужна ей никакая работа, даже при том, что четверть ее денег пропала или украдена банками, которым не следовало доверять.

Другие банки компенсировали потерю. Проценты за много лет без кризиса частично восполнили утрату.

Теперь следовало придумать, что делать с наличностью. После того, как в декабре страну потрясла новость – рухнул Банк Соединенных Штатов, – она решила забрать деньги из своих банков, так поступали многие американцы. После этого решения у нее появилась цель для путешествий, хотя завершать свою миссию с набитой деньгами сумкой здесь, где располагался Банк Соединенных Штатов, казалось полным безрассудством.

В глубине души она продолжала верить, что Нью-Йорк порождает только хорошее. Хорошее, правильное и желанное.

Таким был Эллиот.