– Извини, что не он сам отдал, – вступила Анютка. – Он сейчас нейтрализованный. Чтоб огненным мечом все не спалил вокруг.
– Чем? – удивилась женщина.
– Мечом огненным, – повторила я. – И сам полыхает, и моего будущего мужа чуть не угробил. Димку мне жалко, у меня на него свои планы.
– То есть, – слегка растягивая слова, начала она, – он все же проник в мой город и прошел посвящение?
И, увидев наши непонимающие взгляды, пояснила:
– Его всегда терзало, что мои родичи не захотели видеть в нем зятя. Он хотел быть достойным жены-феи и поклялся, что проникнет в мой родной город и пройдет огненное посвящение. И когда он станет пылающим воином, то моим родным нечего будет возразить. Получается, он сделал это?
– Получается, что да, – признала я. – Уж полыхает он так, что его мой простой смертный жених днем разглядел. И мечом размахивает, как буйнопомешанный.
Но Татьяна уже не слушала меня, полностью погрузившись в свои мысли.
– Отпустите его, – попросила она. – Я сама приду к нему. Я хочу увидеть его без свидетелей.
Ангел кивнул. Он свою миссию почти выполнил. Призрак сжал брошь в руке и растворился.
– Они обязательно встретятся, – улыбнулся Арсений Гавриилович. – Красивая будет нынче ночь.
Но до ночи было еще далеко. Над Питером еще только всходило солнце, то стыдливо прячась за громадой облаков, то выпуская на землю озорной лучик. Я расслабилась и отпустила ту нить, которой удерживала Елисея в «заточении». Надеюсь, Алена сумеет с ним справиться, если тот вздумает буянить. Ведьмой она была сильной.
– Как ты ее нашла? – спросила я у Анютки.
– Луна подсказала, – последовал ответ.
Уточнять никто не стал. У каждой из нас с луной свои личные взаимоотношения, и об этом не разговаривают.
Мы продолжали сидеть на крыше, всматриваясь в разливающееся золото солнечного света, и с тихим восхищением встречали новый рассвет.
– Эй, вы, на крыше! – услышали мы вопль снизу. – Спускайтесь, мы вас нашли!
Мы разом вздрогнули и посмотрели вниз. На тротуаре стояли все: Алена, Катька, Дмитрий, Елисей и даже Дмитрий-второй. И все пялились в нашу сторону.
– А мы разве терялись? – крикнула им Анютка.
– А кто втихаря смылся из дома? – проорала Алена. – Валерыч вас сразу засек! Я, правда, не все поняла в его панической распальцовке, но что кто-то слинял из дома и прихватил с собой Арсюшу, мы просекли сразу. Хорошо, что у Елисея с Маринкой нить натянута была, по ней вас и искали. И зачем ты ее разорвала? – Это обращение уже было ко мне. – Спрятаться хотели?
– А надо? – с сомнением спросила Ольга.
– Не знаю, – пожала плечами Алена. – Смотря что вы натворили.
– Ничего, – крикнула я. – Сидим, рассветом любуемся.
– А чем вас наша крыша не устроила?
– Здесь офигенный вид на Исаакиевский собор.
– Не хочу вас расстраивать, но упомянутый собор в прямо противоположной стороне. Слезайте!
– Нас будут бить? – на всякий случай поинтересовался Арсюша. В человечестве он явно разочаровался. Давно и окончательно.
– Не обязательно, – обнадежила его Анютка. – Обойдемся простой руганью. А что тут делает этот? – кивнула она на Дмитрия-второго, едва мы спустились вниз и вышли из парадной.
– Анечка, – с укором посмотрел на нее оборотень. – Я, может, с утра и прямо с цветами к тебе.
– В пять утра? – перебила его Анька, выразительно глядя на него и, так же как и все, пытаясь угадать, где же он спрятал цветы, так как его лапы, извините, руки были пустыми.
– Мы его встретили во дворе, – просветила нас Катька. – Он действительно шел к нам, чтобы узнать, не завалялось ли чего у нас в холодильнике. А то он всю ночь…
– На задании был! – проорал Дмитрий-второй.
– Понятно, искал, где бы древности спереть. И, как обычно, не получилось ничего.
– Я искусствовед, – напомнил нам служащий Канцелярии. – Я могу интересоваться древностями. Это мое хобби.
– А может, теперь будем бить его? – со слабой надеждой поинтересовался Арсений Гавриилович.
– Никого мы бить не будем, – отрезала Алена. – Так, Дмитрий, который оборотень, жрать тут нечего, так что можешь быть свободен. Разве что сам нам что-то принесешь.
– Я вообще-то к девушке, – не пошел на мировую тот. – У меня, может, любовь!
– А не шандарахнуть ли тебя и впрямь, зверушка неведомая?.. – задумчиво протянул Елисей. – Вот чем-то ты мне не нравишься…
– У вас предвзятое отношение к оборотням, уважаемый, – с обидой заявил Дмитрий-второй, но на всякий случай отодвинулся от призрака подальше. Не иначе как инстинкт самосохранения сработал.
Я меж тем, помня об обязанностях невесты, осматривала руку своего Димы. Болела она у него еще сильно, но ожог начал затягиваться. Не полезет куда попало – и будет здоров за неделю. Все же чары на него наложены сильные. Однако я почувствовала, что мои руки могут как бы снимать пласт боли, осторожно, словно слой молекул, я скручивала этот пласт в нить и перетягивала его на себя. По-другому я пока не умела и не могла сообразить, что бы тут можно было сделать еще.
– Тебе же будет очень больно, – прошептал мне Дима, который все отлично понял и почувствовал.
