И что, ты в Москву пёрся ради килограммового ошметка жилистого мяса пополам с ребрами и позвонками? Так, что ли? Начётисто получается! Но даже если и успеешь до выкрика-приговора: «По одному в руки!» – отовариться тремя-четырьмя кило двухрублевой говядины с переломанными костями, так ведь надо еще и колбасы, и рыбы, и курочки… Нет, одному не осилить столько очередей за день. Вдвоем надо, а то и втроем-вчетвером. Значит, готовься две трешницы прокатать, три, четыре. С ветерком прокатать, с тем самым ветерком, что свищет в разбитом окне прокуренного тамбура.
Оно конечно, вроде и можно разок-другой за всю жизнь-то съездить. Если какое-нито
Можно, можно и так. Но все это как-то не вдохновляет, не сманивает в путь-дорогу дальнюю. Лучше уж дома, да с милой желудку ливерной колбасой, нескончаемой, всесоюзной. Еще минтай порой бывает на витринах егорьевских.
Тетя Марина с дядей Мишей всем на зависть наладились ездить в Москву на такси. Задорно потом рассказывали у «бассейны» или на посиделках в своем дворе, как подыскивали на автостанции Егорьевска изнывающего таксиста – непременно с московскими номерами, это важно! Этот, видать, привез кого-то богатого, из начальства, – знамо дело, взял за два конца уже, не сильно в случае чего накостыляет. Таксист с радостью, что не придется возвращаться порожняком в Первопрестольную, сажал приличных с виду супругов на заднее сиденье, весело гнал по трассе…
А перед деревней Донино, что уж совсем близко от Кольцевой дороги, просились Князевы «до кустиков», по нужде. Там как раз лесок был. Все чин чинарем: оставляли на заднем сиденье портфель, туго набитый. И шли в кустики. А за перелеском платформа железнодорожная была, там-то и заскакивали в электричку довольные Князевы.
Таксист подождет-подождет, смекать начинает, что обдурили его. А ну-ка, что там, в портфеле-то? Глядь – а там всякое тряпье натолкано! «Портфель-то бросовый, мы на свалку его выкинуть хотели», – всем лицом своим широким улыбается дядя Миша.
Обратно, уже с продуктами, тетя Марина и дядя Миша ехали тоже по-хитрому. Честно брали в кассе автостанции билеты на автобус – до того же, не раз и не два испытанного Донино. А потом сидели себе тихо и до самого Егорьевска доезжали. Ну, в крайнем случае, можно целковый за двоих шоферу дать, вот и всех делов.
Соседи слушали заливистый смех тети Марины, смотрели в ее светящееся, довольное лицо и тихо вздыхали: вот ведь счастье какое людям, умеют они жить, не то что мы, дундуки!
Правда, всегда находился какой-нито, кто принимался упрекать тетю Марину и дядю Мишу: мол, что ж вы наперед не сказали, что за мясом в Москву едете, я бы вам денег дал, мне бы прихватили килишко.
Потому и не сказали, дундук!
И тут-то как раз и спрятана одна из причин, по которой не каждый решался в Первопрестольную за харчем поехать.
Нет, вот вы только представьте себе, да? Собрался человек с Курлы-Мурлы в Москву за продуктами. Ну хорошо. Молодец. Все – за, никто пальцем у виска не крутит. Это не порося завести, в этом вызова
Даже когда мы с бабушкой – «Старый да малый, что с нас взять?» – собирались ехать «к своим» в Москву, и то просили нас Князевы или Беденко прихватить для них колбаски. А когда из них кто-нибудь ехал, бабушка никогда ни о чем не просила.
Помимо бабушки, еще тетя Рая никогда ничего не просила, ни у кого не одалживалась, оно и понятно – припомнят всенепременно, истребуют назад сторицей, хоть самогонкой, хоть шапкой
В общем, не самая лучшая идея – за продуктами в Москву ездить. Моментом на шею сядут и не слезут, себе дороже выйдет каждая поездочка за мясцом. Это надо такими быть, как Князевы, эти всегда отшутятся, отбрехаются, отбрыкаются и внакладе не будут. Это уродиться надо такими вот, как тетя Марина.
И, махнув рукой на вековые чаянья «жить по-людски», на Курлы-Мурлы ели то, что дают в егорьевских магазинах, – не графья, в самом-то деле. Дают же ведь что-то, правда? Дают вам, дают, а вы не цените… Нехорошо это, ценить надо.
И если уж на то пошло, как раз это и не по-людски – есть (жить?) лучше других.
