Лежащий Митя запрокинул голову. Прямо над ним нависал скат крыши, с которой они свалились, и… изрядный кусок водосточного желоба, болтающегося на тонкой полоске жести. Изломанный ржавый край целился Мите точно в горло. Тихо поскрипывая, желоб покачивался на ветру – скррап-скрааап…
Митя шумно сглотнул, не отрывая глаз от зазубренного лезвия, и, судорожно извиваясь, принялся отползать по громыхающему железу.
– Что ты делае… – пронзительно взвизгнул лежащий у Мити на груди мальчишка.
Приподнялся, до отказа вдавив острый локоть Мите в живот. Огляделся…
– Это мы… где?
– На соседней крыше, – скрежетнула мара, поудобнее умащиваясь на трубе.
Мальчишка вдруг всхлипнул, извернулся и накинулся на Митю с кулаками.
– Дурак! Дурак, дурак! – Он верещал, кулаки молотили – маленькие, но твердые и меткие! Под грудине, по почкам, по… Дожидаться, куда врежут еще, Митя не стал: снова сгреб в охапку, перевернулся, всей тяжестью прижимая к нагретому на солнце железу… Картуз наконец свалился, и, глядя в хорошо знакомое лицо, Митя выдохнул:
– Ты!
– Дурак! – выплюнула она, и кулачок попытался ударить его в нос.
Митя перехватил тонкое запястье и заломил мальчишке руку… То есть девчонке. Мерзкой, противной, отлично знакомой девчонке!
– Пусти! – мотая головой и задевая его куцей, как крысиный хвостик, косицей по лицу, заверещала Даринка. – Пусти, дурак, чуть не разбились из-за тебя!
– Как ни печально, но вынуждена согласиться на оба замечания, – разглядывая собственные когти, меланхолично проскрипела мара. – И что дурак, и что…
– Заткнулись, обе! – гаркнул Митя.
– Я коготь сломала, пока вас ловила! – возмутилась мара, демонстрируя оттопыренный средний палец с действительно криво обломанным когтем. А узкие черные губы растянулись в глумливой ухмылке, будто гадость какую сделала. Только непонятно какую.
– Ничего, у тебя еще девять есть! – фыркнул Митя. Крыша, на которую они приземлились, ну или мара их приземлила, была почти плоской, крытая хоть и заржавленным, но еще довольно крепким железом. Отличная, в общем, крыша. Для его целей. – А тебе, – он рывком вздернул девчонку на ноги, – должно быть все равно: на каторге так и так долго не проживешь!
– Какая… какая каторга, что ты… вы… – завопила Даринка, выкручиваясь из его хватки.
– Обыкновенная, которая за убийство положена! – Митя с размаху прижал девчонку к трубе, не позволяя вырваться.
– Эй! Она еще ребенок! – скрипнула мара.
– Так потому и каторга! Была бы взрослая – повесили бы! – глядя в бледную и блеклую физиономию с мелкими чертами, процедил он. – Мне бы сразу догадаться, что без тебя тут не обошлось. Раз вокруг мертвецы… Ты что, за мной сюда из деревни притащилась, а, маленькая ведьма Даринка?
– Очень ты мне нужен, паныч! – выкрикнула девчонка, которую он в последний раз видел в роще у своего имения, а вот в предпоследний – в усадьбе, полной мертвецов.
– Ведьма? Серьезно? – Мара удивилась настолько, что из ее голоса пропали скрипучие нотки. Она подалась вперед, вытянув длинную тощую шею, так что слипшиеся пряди рыжих волос повисли Даринке чуть ли не до носа, и уставилась на нее залитыми чернотой глазами.
Девчонка без страха зыркнула в ответ – глазищи, обычно блекло-серые, а сейчас желтые, как у совы, особенно яркие на бесцветном личике, вызывающе блеснули.
– Ты глянь, и правда! А говорили – нет их у вас, а тут… Самая настоящая ведьма! Ну надо же! – фыркнула мара и захохотала, молотя по трубе крыльями и пятками и поднимая облако сажи и мелких перышек. – Никуда от них не денешься!
Митя покосился на нее задумчиво: мара знает про ведьм? Значит, они и впрямь не байки безграмотных крестьян? Ведьмы… реальны?
– Скажи своей нежити, чтоб прекратила. Всю рубаху замарала! – зло процедила девчонка, пытаясь стряхнуть сажу, но только размазывая ее по рукаву.
– В тюрьме робу дадут, – успокоил ее Митя.
– Да что ты заладил, паныч! Не убивала я никого! – Она снова попыталась вырваться.
– Невинная овечка… – саркастически протянул Митя. – Только вот на погостах вокруг твоей деревни такое… оживление!
– Так не я ж их всех подняла! – упрямо мотнула головой Даринка, чуть снова не заехав Мите по носу косицей. – Я только тех двоих… которые древние боги… Так я же их и упокоила!
– Ого! – Мара враз перестала хохотать и уставилась на девчонку налитыми тьмой глазами. – Это что, она тех мертвецов рядом с твоим имением…
– Она, она! – подтвердил Митя. – Что, после убийства каких-никаких, а богов человека убить – что воды в жаркий день выпить?
– Я не убивала! – Даринка заверещала так пронзительно, что у Мити зазвенело в ушах. – Ты, паныч, не слушаешь меня совсем? Не убивала я, слышишь?
– Сама, может, и не убивала, – согласился Митя. Трудно предположить, что она бедную швейку когтями задрала. Хотя кто их, ведьм, знает. – Но ты точно замешана.
– Нет! – завопила Даринка. – Ты дверь нужника дернул, она и вывались, и больше я ничего не знаю!
– А сбежала почему?
– Тебя, паныч, узнала! Так и подумала, что ты от меня не отвяжешься! Нешто влюбился? – ехидно прищурилась она.
