— Я одела вышитую сорочку и настоящую деревенскую плахту, и сапожки, а Иван Яковлевич подарил мне монисто, как у деревенских модниц — только из золотых червонцев, конечно! И представьте себе, я даже плясала гопак — это было так забавно! А еще цирк и цыгане — я веселилась как ребенок! После этого постоянного… «бюдже-ет» — я словно ожила! Иван Яковлевич меня воскресил! Ах, вот и он! — она снова вскочила, указывая на двух мужчин, вывернувших из-за крыла дома. Следом угрюмо плелся Алешка. — Видите, у него тоже постоянно дела, но… они же не делают его угрюмым букой! — и она снова хрипло и мрачно протянула. — «Бюдже-е-ет!»
— А дела у него… у Ивана Яковлевича… с княжичем Урусовым? — настороженно протянул Митя, разглядывая спутника Лаппо-Данилевского. Урусов выглядел… растерянно. И даже смущенно. Что делает сыскарь в поместье… преступника? Хотя Урусов ведь не знает, никто не знает, кроме Мити…
— Mon cheri! — старший Лаппо-Данилевский склонился к руке супруги. — И вы здесь, Митя!
— Митя сопровождает Зиночку Шабельскую. Представьте, господа, на них чуть не наехала паротелега! — сделала большие глаза Анна. — Мы совершенно не задумываемся, что паротелеги могут быть опасны не меньше, чем понесшие лошади!
— Зи-и-ночку? — протянул Алешка. — Давно пора было выбрать кого-то… вашего уровня.
— Да, Зинаиде подходит город. — невозмутимо кивнул Митя. — Как Лидии — луга и поля.
«Я был не слишком тонок? Он понял, что я назвал барышню, за которой он ухаживает, деревенской простушкой?»
Алешка насупился.
— Надеюсь, на своем первом балу обе барышни будут выглядеть достойно. С помощью моей супруги, конечно же. — старший Лаппо-Данилевский тоже знал толк… в тонких оскорблениях.
— А вот и она! — вскричала Анна.
На ступеньках парадного крыльца появилась Зина — горничная тащила за ней стопку каких-то свертков, пакетов…
— Если в Зиночкин автоматон все не влезет, мы положим к вам на заднее сидение. — деловито объявила Анна. — Вы же не откажите, Митя?
Митя представил, как с борта паро-коня свисают кружева…
— У нас еще прогулка, до слободы лоцманов! — запротестовал он.
— О, это совсем недалеко — отсюда прямая дорога!
— Но я-то там никогда не был и… — под насмешливым взглядом Алешки Митя начал торопливо пятиться перед наступающей на него горничной со свертками. — Мы, пожалуй, поедем… Анна Владимировна… Господа…
— Погодите! — вдруг вмешался Урусов. — Та паротелега, что на вас чуть не наехала… Вы ее запомнили?
Митя был зол. Он поглядел на озабоченного Урусова, на насмешливо улыбающегося Лаппо-Данилевского, на Алешку, следящего за ним как охотник в засаде, на хлопотливую Анну, все-таки велевшую затолкать на заднее сидение его паро-коня какие-то свертки! Он знал, что нужно сказать — «нет, не запомнил» — это было бы правильно, умно, осторожно… Но отчаянно хотелось стереть самоуверенную ухмылку с лица Лаппо-Данилевского. И все, на что хватило Митиного благоразумия, это обронить:
— Да что там запоминать… Паротелег на всю губернию много ведь не наберется, верно?
— Вы нас… меня… осуждаете?
Митя вздрогнул. Они долго ехали в тишине, разбиваемой только шипением пара и цокотом стальных копыт и когтей. От городского поместья Лаппо-Данилевских вела утоптанная, но не слишком широкая тропа, так что то и дело приходилось ехать не рядом, а друг за другом. Митя был даже рад, не разговаривать — слишком много ему надо было обдумать. Но вот тропа закончилась, сливаясь с тенистой гравиевой дорогой над кручами Днепра. Ехавшая впереди Зинаида придержала свой автоматон, подняла гоглы, и сейчас глядела на него блестящими сухими глазами.
— Тоже считаете, что мы… побираемся?
— Кто еще… считает? — осторожно переспросил Митя, в очередной раз мысленно восславив светское воспитание, позволившее сдержать раздражение и даже не поморщиться. Все местные дамы и барышни полагают, что ему только и есть дела — их осуждать! Когда он о них даже и не думает, а думает… совершенно о другом.
— Одна из моих сестер. — уклончиво ответила Зинаида.
«Ада, наверное…» — подумал Митя.
— Она говорит, что одновременный дебют для троих — это глупость, а не экономия, а еще большая глупость одалживаться у Лаппо-Данилевских. Что за любую услугу от Ивана Яковлевича приходится платить втридорога…
Митя невольно кивнул — он всегда считал Аду умной девушкой.
— Мне тоже не слишком нравятся господа Лаппо-Данилевские…
— Потому что Лидия отдала предпочтение Алешке? — с деланным равнодушием спросила Зинаида.
— А она отдала? — еще равнодушнее переспросил Митя.
— Вам не сложно будет ее вернуть. — фыркнула Зинаида.
