Нынешнее Министерство молодежи и спорта занимается в конечном счете лишь физической культурой и соревнованиями. Министерство обеспечения молодежи – другое дело. Там бы речь шла о молодежи эмоциональной, создающей, страдающей; а для спорта достаточно Государственного секретариата, поскольку спортом занимаются в любом возрасте. «Молодость и спорт» – право, слишком узко. Молодым нужно целое министерство. Ну, а министр по спорту вполне может быть один и для молодых, и для старых: «Спорту – свободное время». И Министерство по делам молодежи могло бы принять эстафету у Министерства по делам семьи, потому что в 14 лет нужда в семейной опеке исчезает, начинается период отхода от семьи и ее заменяющих, период личностной эмансипации – полной или частичной.
Самые лучшие демократы, а республиканцы тем более, даже не подозревают, что в своих планах можно учитывать детей: на выборах им не предоставляется права совещательного голоса. Тот факт, что гражданин является отцом или матерью, нигде, ни в одной стране, не дает голосующему права на добавочный голос, хотя этот голосующий и отвечает за будущих взрослых. Гуманно ли это: думать, что те, кто произвел на свет детей, имеют право лишь на один голос, как старики, как пожизненные холостяки, – тогда как они, эти люди, представляют нарождающееся человечество. Одно из моих предложений таково: в семье, где четверо детей (два мальчика и две девочки), у отца должно быть три голоса и у матери – три; голоса девочек отдаются матери, мальчиков – отцу, и так до 12 лет. А затем, в 12 лет, дети уже голосуют сами. Им предоставляют право самим отвечать за свой выбор. Голос их с 12 до 18 лет был бы совещательным (потому что совершеннолетие наступает, увы, в восемнадцать). Но, по крайней мере, кроме голосов взрослых, при исполнительном голосовании учитывались бы и совещательные голоса подростков 12–18 лет, а это могло бы дать образ будущего, и самое главное – предоставить возможность избирателям предпринять что-то для будущего страны. Иначе речь всегда будет идти лишь о настоящем и прошлом государства. Делают что-то для стариков, делают что-то для взрослых. А для детей – почти ничего, хотя следовало бы – все. Даже школа мало что им дает, да они и не требуют, потому что половина из них школы не посещает… свидетельствуя тем самым, что им здесь чего-то не хватает, здесь их не ждут. И ведет это к тому, что и на так называемое всеобщее голосование подрастающее поколение не стремится. На самом деле, голосование это вовсе не всеобщее, потому что дети не имеют права голоса сначала через своих родителей, а потом уже и сами. И такая демократия, которая не учитывает детей, порочна или глупа. Я попробовала однажды высказать одному знакомому депутату свои мысли о том, что нужно делать все для поддержания у юношества интереса к их настоящему и будущему. Не к политиканству, а к жизненной политике, рождающейся в стране. Он ответил: «Об этом и думать нечего, это совершенно изменит картину выборов». – «Тем лучше! Родители, у которых есть дети, являющиеся будущим страны, имели бы столько голосов, сколько у них детей, вместо того, чтобы отдавать эти голоса людям, которые защищают лишь сегодняшний день, свою персональную безопасность, а не будущее».
