— Я верил в справедливость. Для всех, — дрогнувшим голосом ответил Моро. — Пока не увидел обратную сторону медали и не провёл время с теми, за чей счёт эта справедливость осуществляется. Потерял всех, кроме Акмена, и поклялся помочь ему занять престол и улучшить жизнь в Монехе.
Вот теперь всё встало на свои места. Если Акмен Первый мог как-то общаться с незримым демоном, чувствительным к отражениям миров, он фактически заполучил всевидящего шпиона в его лице. И Моро подсказывал ему, как вести себя, чтобы усыпить бдительность лионтийских покровителей Акмена. В переданных Ветром архивах хранились записи о первом этапе отношений между Лионтом и юным правителем Монеха: новый ак-кеюл продемонстрировал не по годам развитую мудрость, принял множество прогрессивных законов и пошёл на большие экономические уступки Лионту. Судя по всему, Акменом руководил демон — и, надо признать, руководил неплохо.
Возмужав, Акмен Первый начал всё чаще демонстрировать крутой нрав и непокорность. Отменил почти все соглашения с Лионтом, взвинтил налоги и жестоко подавлял народные восстания. Когда Лионт понял, что марионетка сорвалась с ниточек, на Акмена организовали несколько покушений — и каждый раз он ускользал из-под носа самых опытных спецов. Гибли его телохранители, советники, даже жёны с детьми — а он оставался невредим. Народ считал Акмена заговорённым — а его, оказывается, охранял демон.
Дио снова сумел поддержать разговор — самориец явно следил за новостями, периодически публикуемыми «Третьей стороной».
— Вам это удавалось до определённой поры. Я читал, что количество бедняков в Монехе существенно сократилось. И всё же под конец правления Акмена Первого развитие Монеха пошло на спад.
— Генетика, мать её за ногу, — процедил Моро. — Его дед — ублюдок тот ещё. Я думал, это ерунда, перевоспитаю. Мы с Акменом мечтали о Монехе, свободном от религиозных фанатиков, от бога их грёбаного, Имаха, от нищеты и проплаченных Лионтом повстанцев. Он слушал меня с горящими глазами, и я верил — правда, верил! — что мы разорвём этот порочный круг.
Демон тяжело вздохнул и грузно опустился на коробку из-под плитки.
— Акмен был любознательным мальчишкой, немного эгоистичным, немного грубоватым, но подростки в принципе довольно жестоки, — с грустью продолжил Моро. — Претендентов на престол из других знатных семей нашлось предостаточно, и оставлять их в живых было нельзя. Некоторые догадывались, что отец Акмена — вовсе не отец, а дед, а сам Акмен родился у дочери какой-то служанки, которая когда-то переспала с настоящим ак-кеюлом. Я увлёкся уничтожением врагов Акмена, причём его же руками. Ну, он не сам убивал, конечно, но приказы подписывал. Казнил, вешал, отрубал головы. Я поздно спохватился, когда жизнь человека для него уже ничего не стоила. И ладно бы врагов, так он свой же народ стал уничтожать. И членов семьи. У его деда не было наследников, потому Лионту и удалось пропихнуть Акмена на престол, подделав документы так, будто он — сын Шаксад, законной жены деда. После вторжения была такая неразбериха, что никто толком ничего не проверял. Но у Акмена в итоге тоже сыновей не было. Он срывался на жёнах. Я пытался ему объяснить, что это не женская проблема, а его собственная, и что его организм так устроен — он и слышать ничего не хотел. Когда Акмен в припадке ярости задушил одну из жён, я не выдержал, сбежал со Смиде и бродяжничал по мирам. Он
Моро ожесточённо потёр виски и поморщился.
— Я собственными руками создал такого же тирана и подонка, каким был предыдущий правитель Монеха. Мне нельзя никому помогать. Понимаешь? Всё, что я делаю, обращается во зло. Я пытался помочь себе — превратился в демона и потерял память. Пытался восстановить справедливость во вселенной — стал причиной гибели миллиардов. Нацелился хоть раз сделать что-то полезное, завязать с прошлым — вырастил бессердечную тварь и удружил целому народу. Ушёл от Акмена, думая, что он побоится действовать самостоятельно и образумится — в итоге не успел предупредить о нападении, и он погиб. И вот сижу я здесь, на Тохше… Хочу отомстить за Акмена, хочу как-то посодействовать вам в разгребании этого дерьма — и не могу. Боюсь, что сделаю только хуже.
Моро как будто все силы потратил на сбивчивый монолог — свет прожектора пробивался сквозь его потерявший чёткость облик. Дио не шевелился, и демон, словно смутившись из-за длинной тирады перед малознакомым человеком, закрыл лицо рукой. Рэйзор понимал, что от реакции саморийца зависит, в какую сторону качнётся отношение Моро к тохшанам; удастся ли Дио сохранить хотя бы нейтральный настрой демона — или он оттолкнёт его неосторожным словом? На плечах одного-единственного человека сейчас лежало будущее всего Тохша.
Мне вмешаться? — быстро спросил Ветер. — Я думаю, у меня получится договориться с демоном.
Нет. Моро знает, что ты читаешь его мысли. И он не любит роботов.
Но если Дио Мереш…
Отставить.